Вжавшись в сидение, я, чуть дыша таращилась на него во все глаза. Да, Захар мог быть жёстким и меня пугало насколько, ведь это явно был не предел. Бывая безумно нежным и внимательным, одновременно этот мужчина мог выпускать своих внутренних чудовищ, беспощадных, разящих и кровожадных. А мне бы не хотелось бояться понравившегося мне мужчину…
— С подлыми и малодушными людьми общаться иначе у меня не выходит! — бросил он, всё ещё пыхтя, будто прочитав мои мысли. — Гадина пошла на крайние меры! А я принципиально не позволяю таким одержать победу! Ты ведь понимаешь, что таким образом мужчин не возвращают, не используют и истощившиеся, сошедшие на нет отношения не восстанавливают?! — взглянул он на меня потемневшим от эмоций своим серым возмущённым взглядом.
— Я понимаю, что жить вместе, ненавидя друг друга это не выход, но … ты был так резок…
— А только так в таких случаях и нужно поступать! Резко, за себя нужно бороться жёстко оскалившись! Никому и никогда я не позволяю загонять себя в угол. Если меня загоняют в тупик — я ломаю стены!
— Но ребёнок, он ведь не виноват… — попыталась заикнуться я.
— Виновата его курица мать. Я не умею любить насильно. Тем более ребёнка, подсунутого мне таким подлым образом. Если она хотела поиметь меня, то здесь она где сядет, там и слезет, а бабок не получит. Я буду любить только того ребёнка, которого страшно захочу зачать с любимой женщиной, ребёнка, чьё рождение с нетерпением буду ждать, каждый день гладя растущий живот, выбирая имя, и первым после родов возьму его на руки. Ребёнок должен быть желанным!
— Да, но бывает иначе. Иногда любовь просыпается и к нежеланному ребёнку.
— В редких случаях, когда в груди огромное, бескорыстное, чистое сердце! — бросил он в ответ. — Как у тебя, например. — У меня бы с этим возникли проблемы. Моё же сердце жёсткое, ссохшееся и очень упрямое. Заметь, я никогда и не утверждал, что я душка, любящий котят и млеющий при виде детей. Но я не плохой человек. Быть принципиальным не грех.
— Тогда, разреши узнать, как ты хочешь строить со мной отношения и даже семью, если у меня есть нежелательный для тебя ребёнок, которого ты, по всей видимости, не сможешь принять? Ты ведь понимаешь, что я не откажусь от своего сына, я люблю его больше жизни, и никогда не поставлю мужчину выше, чем своего ребёнка.
- И всё-таки я намерен сроить эти отношения, — без капли сомнения, бросает мне в ответ Захар, беря меня за руку, настойчиво подтягивая ближе к себе. — Ради тебя, я хочу попытаться его принять. Я не утверждаю, что будет легко, но это возможно. Людям с такими характерами и проблемами, как у нас с тобой вообще трудно с кем-нибудь сойтись, притереться, полюбить и найти счастье в жизни. Но меня безудержно тянет к тебе, я хочу быть с тобой, Злата. Я вижу нас вместе. Мало того — я чувствую нас вместе. И да, я упрямый, упорный, бронированный наглец и безграничный собственник. Мы будем строить наши отношения, нашу семью, кирпичик за кирпичиком, шаг за шагом. Это я только спонтанно могу делать предложения, а завязывать отношения я могу с кропотливым терпением. Мы ведь занялись любовью, — шепчет он мне ухо, — Мы подобрались к этому потихоньку и аккуратно. Так вот и здесь. Только ты тоже должна этого хотеть. Пожалуйста, не отталкивай меня, не убегай с перепуганными глазами, поверь мне и дай нам шанс. Ты ведь не трусиха?
— О, я просто образец смелости, — фыркаю я, закусив губу.
— Но ведь ты же позволишь мне крепко держать тебя за руку, шагая со мной шаг за шагом? Разрешишь нам учиться любить друг друга?
— Видно мне по жизни суждено постоянно бороться с трудностями, я даже кое-какие навыки приобрела. И так как после встречи с тобой я стала ненавидеть свою ракушку и это своё затравленное состояние, то я уже не против твоей компании, — осторожно улыбнулась я. — Ты меня до чёртиков пугаешь, и в тоже время очень нравишься. Вот такое раздирающее противоречие. И мы точно будем часто спорить и вечно искать точки соприкосновения. Пообещай мне, что не будешь смотреть на меня злыми глазами и повышать голос?
— Я постараюсь. Ах как ты это сказала «до чёртиков нравишься», — Захар переключился на поцелуи. — Можешь повторить? Ох, блин, мы уже приехали, а ведь только поймали чувственную нотку, — застонал он, выбираясь из машины и подавая мне руку. — Но мы её ещё поймаем. У меня для тебя сюрприз, — глядя, как водитель открывает багажник, доставая оттуда несколько пакетов, проговорил Захар. — Не пугайся, это не свадебное платье и не упакованная работница загса. Это всего лишь продукты. Я буду готовить для нас ужин!