-Мел, о чем ты? Посмотри на меня! Я не трону тебя! Я бы никогда не сделал этого. - я взял ее руки в свои и попытался согреть, заглядывая ей в самое сердце.
-Я знаю… я делаю это сама... ты не принуждаешь.. я так хочу.. - ее речь была глуха и обрывиста. Я сам виноват в том, о чем она сейчас, пытается говорить.
-Послушай Мел. Я не трону тебя, ни с твоего согласия ни с без. Сначала ты согреешься, а после, мы снова поговорим об этом.
-Ты, ужасный человек Эмилио, ты прав.. все это время ты знал, что я буду принадлежать ему, (Мел, упорно отказывалась произносить его имя), но ты молчал! Сколько раз, я спрашивала тебя, что меня ждет?! Ты… ты просто, чудовище, давшее мне надежду! Ты такой же, как мой отец! -пожалуй, самое обидное, сравнение в моей жизни.
- Ты оставил меня одну! Он убил нашу собаку, Эмиль! Рич, защищал меня! Он единственный, кто хотел мне помочь!- силы покинули ее. Она задрожала и вновь, начала рыдать.
У меня не было слов, чтобы утешить ее. Я действительно, виноват в том, что оставил ее одну, в том, что собака мертва, и в том, что не оправдал доверия, заставив пережить ад, в лице сеньора Баретти. Ничего бы этого не случилось, если бы вчера, я не напился и не принял решение оставить ее одну, только потому, что не совладал со своими чувствами к ней.
Свеча осветила ее бледное лицо и синие губы. Я убрал одеяло, и Мел, кинула на меня взгляд полный ужаса и отчаяния. Неужели, мы вернулись в самое начало?
-Мел, тебе нужно принять горячий душ и согреться. - я пытался донести до нее, необходимость своих действий, но ответа не последовало, кажется, она теряла над собой контроль. Я взял ее на руки и под истошные крики, потащил в душ. Я хотел облить ее горячей водой, но из душа, полилась холодная вода и Мел, отчаянно застонала.
Что за черт?! Я был зол и не знал, за что хвататься.
-Так. Ладно, веснушка. Тебе надо раздеться и лечь в кровать, так, я согрею тебя намного быстрее. - не знаю, на что я рассчитывал, когда озвучивал свои мысли вслух.
Лунный свет, тускло освещал небольшую комнату, которую я делил с ней, почти целый месяц. Я обещал, Мел, безопасность, но не смог, сдержать своих слов. Я обещал, что не трону ее, но снова подрываю доверие. У Мелисс, не было сил тягаться со мной, поэтому я моментально сорвал с нее мокрую одежду. Она была не в себе и я, пользовался этим, в надежде, что она ничего не вспомнит с утра. Ее худоба, выточенная фигура и формы, безумно красиво и идеально, смотрелись в сумеречной ночи. Неудивительно, что черти глумились над ней.
В этот раз, я не пытался отвести глаза. Я жадно рассматривал ее, пытаясь запомнить каждую деталь и мне, не было стыдно, потому- что она, уже была моей. И совершенно не важно, что я могу с ней сделать сейчас или потом, Мел, все равно предана своим отцом, забыта своим женихом и даже Богом, раз оказалась в этой комнате, в моих руках, при очень странных обстоятельствах. Только я, вправе решать, что для нее хорошо, а что плохо, и раз уж мы вернулись в самое начало, побуду еще раз, тем самым злодеем, о котором она, постоянно говорит.
Если за мной придут сегодня ночью, я убью ее. Сделаю, то одолжение, о котором она просила меня много дней. Моя совесть, перед ней, наполовину чиста, другим же, не будет дела, до того, что испытывает ангел, находясь в кипящем котле.
Обнаженная, на кровати, она изо всех сил, пыталась бороться со мной. Сколько раз, вот так, она проигрывала эту борьбу с Габриэлем? Какие ужасы, мерещились в ее голове, когда она предлагала себя мне, вместо Беретти? Когда я, отошел от нее, Мел, моментально переползла с кровати на диван, поджимая под себя ноги. Она, все еще не в состоянии была согреться самостоятельно, поэтому я решил, ускорить этот процесс.
В свое оправдание скажу, что у меня был не менее мучительный день. Я почти пережил смерть Мелисс, и все еще не мог смириться с тем, что оставил ее одну. В доме Антонио, потух свет, и наверняка, новости о смерти Баретти, уже разнеслись за пределы этой крепости и страны.
Сегодня ночью, нас могут попытаться убить, поэтому я, решил позволить себе больше. Хоть раз, без чувства вины, приблизиться к ней. Чувствовать ее запах всю ночь и умереть, прижимаясь к измученному телу. Да! Я очень этого хотел!
Понимать, что рядом с ней, все- таки я, а не один из Баретти, высшее блаженство и наслаждение моего тела и души. И пусть, Мелисс, как дикий голубь, бьется подо мной, в конце концов, она поймёт, что ей впервые в жизни улыбнулась удача.