– Это Джонас. Я новый, ну, в смысле…
– Входи.
Услышав щелчок, Джонас понял, что дверь открыта.
В крошечной приемной помещался только стол, за которым сидела Служительница и разбирала бумаги. Когда Джонас вошел, она встала. Это очень его удивило. Вроде бы ничего особенного, но раньше никто не приветствовал его стоя.
– Добро пожаловать, Принимающий Воспоминания, – почтительно сказала она.
– Ой, нет. Пожалуйста, зовите меня Джонас.
Служительница улыбнулась, нажала на кнопку, и он услышал еще один щелчок – открылась дверь слева.
– Ты можешь войти.
Джонас замялся – и Служительница поняла почему. В коммуне не запирали дверей. По крайней мере, он никогда с этим не сталкивался.
– Замки нужны для того, чтобы никто случайно не побеспокоил Принимающего, – объяснила она. – Ему было бы непросто сосредоточиться, если бы люди бродили тут в поисках, скажем, Отдела по Ремонту Велосипедов, правда?
Джонас с облегчением рассмеялся. В коммуне часто шутили по этому поводу – Отдел по Ремонту Велосипедов, маленький и не очень важный, постоянно менял адрес, и люди никогда не знали, где его искать.
– Тебе нечего бояться, – сказала Служительница. И, взглянув на часы, добавила: – Но ждать он не любит.
Джонас наконец вошел в дверь. Он попал в уютную комнату. Она была одновременно похожа и не похожа на его собственное жилище. Мебель в коммуне у всех была одинаковой: практичной, крепкой, функциональной. Кровать, чтобы спать. Обеденный стол, чтобы есть. Письменный – чтобы заниматься.
В этой просторной комнате были те же предметы мебели, что и во всех домах коммуны. Те же, но не такие же. Стулья и диван обиты мягкими, роскошными тканями. Ножки стола не прямые, а изящные и изогнутые, украшенные резьбой. Кровать в дальнем углу комнаты покрыта восхитительным покрывалом, вышитым изысканными узорами.
Но больше всего Джонаса поразили книги. У него дома, как и у всех остальных членов коммуны, была только справочная литература: словарь, полный указатель всех домов, офисов, фабрик и комитетов коммуны. И конечно, Книга Правил.
Он никогда не видел никаких других книг. Он даже не знал, что они существуют.
Но в этой комнате все стены были заставлены книжными полками – до самого потолка. Сотни, а может, и тысячи томов с блестящими названиями.
Джонас не мог оторвать от них глаз. Что может быть написано на тысячах страниц? Еще Правила, кроме тех, что управляют коммуной? Еще какие-то офисы, фабрики и комитеты?
Но времени на то, чтобы как следует осмотреться, не было – сидящий за столом человек не сводил с него глаз.
Джонас быстро подошел к нему, слегка поклонился и представился:
– Я Джонас.
– Я знаю. Добро пожаловать, Принимающий Воспоминания.
Джонас узнал его. Это был тот самый Старейшина, который так выделялся среди других на Церемонии.
Джонас смущенно смотрел в светлые глаза, так похожие на его собственные.
– Сэр, я приношу извинения, но я не понимаю…
Он подождал стандартного ответа, но его не последовало.
Тогда Джонас продолжил:
– Просто я думал, то есть думаю, – поправил себя Джонас, решив, что если уж Правильное Употребление Слов зачем-то нужно в обычной жизни, то сейчас, перед лицом этого человека, оно просто необходимо, – я думаю, что Принимающий Воспоминания – это вы. Я только, ну, меня назначили, то есть выбрали только вчера. Я еще никто. Пока еще никто.
Мужчина задумчиво посмотрел на него. В этом взгляде читались любопытство, беспокойство и даже что-то вроде сочувствия.
Наконец он заговорил:
– С этого дня, с этой минуты, по крайней мере для меня, ты – Принимающий. Я был Принимающим очень, очень долго. Думаю, ты это заметил.
Джонас кивнул.
Лицо мужчины было покрыто морщинами, а светлые глаза смотрели хоть и пристально, но устало.
Вокруг глаз залегли глубокие тени.
– Я вижу, что вы очень старый, – почтительно сказал Джонас. К Старым в коммуне всегда относились с огромным уважением.
Мужчина улыбнулся и провел рукой по морщинистой щеке.
– На самом деле не такой уж я и старый. Работа состарила меня. Я знаю, что выгляжу так, будто меня давно уже пора внести в списки на Удаление. Но в действительности у меня еще много времени впереди. – Он ненадолго замолчал. – И все же я обрадовался, когда тебя избрали. Они долго тянули с этим. Предыдущее, так неудачно закончившееся избрание состоялось десять лет назад, и я уже начал слабеть. Мне понадобятся все оставшиеся силы, чтобы обучить тебя. Нам с тобой предстоит долгая и тяжелая работа.
Он указал на стул:
– Сядь, пожалуйста.
Джонас опустился на мягкое сиденье.