– В чем дело? – недовольно спросил Эшер. – Что-то не так?
Он высвободился из рук Джонаса. Прикасаться к кому-то, кроме членов своей Семейной Ячейки, считалось очень грубым.
– Нет, ничего. Мне показалось, что цветы увядают и что нам надо сообщить об этом Садовникам. – Джонас вздохнул и отвернулся.
Однажды он вернулся с Обучения переполненный новым знанием. Дающий выбрал очень волнующее воспоминание в тот день. Под его руками Джонас обнаружил, что находится в каком-то странном месте. Открытое пространство под ярко-голубым небом. Редкая трава, несколько кустов, камни, крепкие невысокие деревья. Он слышал какой-то треск, он получил слово – «ружья». Затем крики, глухой звук падения и треск сломанных веток. Потом он услышал перекликающиеся голоса и решился выглянуть из-за куста, за которым прятался. Дающий рассказывал Джонасу, что когда-то кожа была разных цветов, – и правда, у двоих мужчин кожа была темно-коричневой, а у остальных – светлой. Он подошел поближе и увидел, как мужчины вырезают бивни у неподвижно лежащего на земле слона и уносят их, забрызганные кровью.
Джонас никогда не видел такого красного цвета, он был переполнен этим новым красным.
Затем мужчины сели в машину и уехали – из-под колес летели камешки. Один попал ему в голову. Джонас надеялся, что на этом все закончится, но воспоминание продолжилось.
Теперь он увидел другого слона. Тот выбрался из-за деревьев, очень медленно подошел к изувеченному телу и посмотрел на него. Огромным хоботом он потрогал труп, потом дотянулся до дерева, с треском оторвал несколько веток и накрыл ими разодранную плоть.
Наконец он вскинул массивную голову, поднял хобот и заревел в пустоту. Джонас никогда не слышал ничего подобного. В этом звуке слились печаль и ярость, и казалось, ему не будет конца.
Рев звучал в ушах Джонаса, когда он открыл глаза. Совершенно разбитый, он лежал на кровати, не в силах пошевелиться. Рев не умолкал, когда он ехал на велосипеде домой.
– Лили, – сказал он сестре вечером, когда та взяла с полки своего утешителя – плюшевого слона. – А ты знаешь, что когда-то давно слоны действительно существовали? Живые слоны?
Лили посмотрела на игрушку.
– Ага, – усмехнулась она. – Конечно.
Джонас подошел к Отцу и Лили. Отец расплетал ей косы. Джонас сел позади них и положил каждому руку на плечо. Всем своим существом он попытался передать им кусочек воспоминания: не чудовищный крик слона, но его присутствие, образ этого громадного существа, преданность, с которой тот провожал погибшего друга.
Но Отец продолжал спокойно расчесывать длинные волосы Лили, и она нетерпеливо ерзала под рукой Джонаса.
– Джонас, – пожаловалась она наконец, – ты мне больно делаешь!
– Приношу свои извинения за то, что сделал тебе больно, Лили, – пробормотал Джонас и убрал руку.
– Принимаю извинения, – равнодушно ответила Лили, поглаживая безжизненную игрушку.
– Дающий, – спросил однажды Джонас перед началом работы, – а у вас есть супруга? Или вам нельзя подавать прошение на брак?
Хотя ему и позволено было не соблюдать Правило о грубости, он не сомневался в том, что это грубый вопрос. Но Дающий просил задавать любые вопросы и никогда не показывал, что обижен или смущен даже самыми личными из них.
Дающий улыбнулся:
– Правила, запрещающего мне это, нет. И у меня была супруга. Ты забываешь, сколько мне лет. Моя бывшая супруга сейчас живет вместе с остальными Бездетными Взрослыми.
– Ох, конечно.
Джонас действительно забыл, что Дающий уже не молод. Жизнь Взрослых в коммуне с возрастом менялась. Они больше не были нужны для создания Семейных Ячеек. Родители Джонаса, когда они с Лили вырастут, тоже будут жить с другими Бездетными Взрослыми.
– Ты тоже сможешь подать прошение на подбор супруги, если захочешь. Но предупреждаю, тебе будет непросто. Например, потому, что членам коммуны запрещено читать книги. Мы с тобой – единственные, кто имеет доступ к книгам.
Джонас посмотрел на коллекцию книг в комнате. Теперь он иногда видел, какого они цвета. За все эти часы, что они с Дающим провели здесь, работая с воспоминаниями, он так и не открыл ни одной. Но он читал названия и знал, что в этих книгах – вся мудрость веков и что когда-нибудь они все будут принадлежать ему.
– То есть, если у меня будет супруга и, возможно, дети, мне придется прятать от них книги?
– Да, именно так, мне не разрешалось давать книги супруге. Есть и другие сложности. Помнишь правило, в котором говорится, что новый Принимающий не может обсуждать ни с кем Обучение?
Джонас кивнул. Он прекрасно помнил это правило – со временем оказалось, что это самое обидное из всех ограничений, которые накладывало на него избрание.