Но Дающий сказал «нет» и отвернулся.
Тем вечером Джонас ушел домой, прихрамывая. Велосипед он катил рядом. Боль от солнечного ожога была такой слабой и сразу ушла. Но эта боль не отпускала. Джонас старался быть храбрым. Он помнил – Главная Старейшина говорила, что он должен быть храбрым.
– Что-то не так, Джонас? – спросил Отец за ужином. – Ты какой-то тихий сегодня. Ты себя плохо чувствуешь? Может, дать тебе лекарство?
Но Джонас помнил Правила. Никаких лекарств, если проблемы связаны с Обучением.
И никаких обсуждений Обучения. Когда настало время делиться чувствами, Джонас просто сказал, что устал, потому что уроки в школе в тот день оказались неожиданно трудными.
Он рано ушел в спальню и из-за прикрытой двери слышал, как родители и Лили смеются, купая Гейба.
«Они никогда не знали боли», – подумал Джонас. От этой мысли ему стало очень одиноко.
Он тер ноющую ногу. В конце концов он заснул. Но и во сне его не оставляли боль и чувство одиночества, и он снова и снова оказывался у подножия холма.
Обучение продолжилось, и теперь почти каждое занятие включало в себя боль. Боль от перелома оказалась вполне терпимой по сравнению с теми страданиями, которые доставляли ему новые воспоминания, – Дающий постепенно показывал ему все ужасы прошлого. Каждый раз Дающий, пытаясь ободрить Джонаса, заканчивал день каким-нибудь красочным приятным воспоминанием: катание на лодке по зелено-голубому озеру, луг, усыпанный цветущими желтыми анемонами, розовый восход в горах.
Но этого было мало, чтобы успокоить боль, которую Джонас только начинал узнавать.
– Почему? – спросил Джонас, приняв очередное мучительное воспоминание: в нем, отверженный всеми, он ощутил голод. Голод вызвал спазмы в пустом, вздутом животе. Он лежал на кровати, ему все еще было больно. – Почему мы с вами должны хранить все эти воспоминания?
– Они дают нам мудрость, – ответил Дающий. – Не будь я мудрым, я не смог бы выполнять свою работу и давать советы Комитету Старейшин, когда он призывает меня.
– Но какую мудрость может дать голод? – простонал Джонас. Воспоминание закончилось, но живот все еще болел.
– Некоторое время назад, еще до того, как ты родился, – сказал Дающий, – члены коммуны обратились к Комитету Старейшин с просьбой. Они хотели увеличить рождаемость. Они хотели, чтобы каждая Роженица производила на свет четырех, а не трех детей. Они считали, что это увеличит население, а значит, и количество Рабочих.
Джонас кивнул:
– Вполне разумно.
– Идея была в том, что каждая Семейная Ячейка сможет воспитывать еще одного ребенка.
Джонас опять закивал.
– Мы бы точно смогли, – сообщил он. – У нас в этом году Гэбриэл, и, по-моему, третий ребенок – это очень здорово.
– Комитет Старейшин попросил моего совета, – продолжил Дающий. – Им тоже казалось, что это разумное предложение, но, так как идея была новой, они решили, что им требуется моя мудрость.
– И вы использовали воспоминания?
– Да. И самым сильным воспоминанием из тех, что пришли ко мне, оказалось воспоминание о голоде. Оно пришло из очень далекого времени. Тогда, много веков назад, людей стало так много, что голод захватил все. Ужасный, мучительный голод. А за ним – война.
«Война?» Джонас не знал, что это. Зато он понимал теперь, что такое голод. Джонас машинально погладил себя по животу.
– И вы описали им это?
– Они не хотят ничего слышать о боли. Они просто советуются. Я посоветовал им не увеличивать население.
– Вы сказали, что это было до моего рождения. То есть они редко приходят к вам за советом. Только когда, как вы выразились, появляется проблема, с которой они никогда не сталкивались. И когда они звали вас в последний раз?
– Помнишь тот день, когда над коммуной пролетел самолет?
– Да. Я очень испугался.
– Они тоже. Они хотели его сбить. Но спросили моего совета. И я велел им подождать.
– Но как вы догадались? Как вы поняли, что Пилот просто сбился с курса?
– Никак. Я использовал свою мудрость, полученную из воспоминаний. В прошлом люди иногда убивали других людей сгоряча или из страха, и это приводило к ужасным последствиям, которые уже им самим грозили уничтожением.
Джонас внезапно понял одну вещь.
– То есть, – медленно заговорил он, – у вас есть воспоминания о том, как люди уничтожают друг друга? И вы их тоже должны мне передать, чтобы я обрел мудрость?
– Да.
– Будет больно, – сказал Джонас, и это не было вопросом.
– Боль будет невыносимой, – подтвердил Дающий.