— Двадцатый, — четко выговорила Старейшина. — Пьер.
«Она меня пропустила!» — остолбенел Джонас. Может, он не расслышал? Нет. По рядам прошел удивленный шепот, и Джонас понял: вся коммуна заметила, что Старейшина перешла от Восемнадцатого прямо к Двадцатому, пропустив его. Справа от него сбитый с толку Пьер встал, чтобы пройти на сцену.
Ошибка. Она ошиблась. Но Джонас знал, что это невозможно. Главная Старейшина не ошибалась. И уж точно она не могла сделать ошибку на Церемонии Двенадцатилетних.
У Джонаса закружилась голова. Он не мог сосредоточиться и даже не разобрал, какое Назначение получил Пьер. Как в тумане Джонас слышал аплодисменты, видел, что Пьер вернулся на свое место с новым значком на груди.
— Двадцать Первый.
— Двадцать Второй.
Детей вызывали по порядку. Ошеломленный Джонас сидел, не в силах пошевельнуться, пока на сцену выходили Тридцатые, затем Сороковые, все ближе и ближе к концу.
Каждый раз, во время каждого Назначения, у Джонаса екало сердце, и он снова задавал себе одни и те же вопросы. Может, сейчас она его вызовет? Может, он забыл свой номер? Нет, он всегда был Девятнадцатым. И сидел на месте под этим номером.
Но она его пропустила! Одногруппники поглядывали на него, стараясь не встречаться с ним глазами. Староста сидел с вытянутым лицом.
Джонас сгорбился, стараясь занять на скамейке как можно меньше места. Он хотел бы испариться, исчезнуть, как будто его никогда и не было. Он не смел обернуться и найти в толпе своих родителей, увидеть их лица, потемневшие от стыда. Он не выдержал бы этого зрелища.
Джонас опустил голову. Что я сделал не так?
8
Аудитория нервничала. Все похлопали последнему Двенадцатилетнему, но как-то неуверенно, это не было обычным крещендо всеобщего энтузиазма. В зале беспокойно шептались.
Джонас тоже хлопал, машинально соединяя ладони и даже не отдавая себе в этом отчета. Все, что он чувствовал раньше — предвкушение, волнение, гордость и чувство общности со своими друзьями, все ушло. Теперь он испытывал только унижение и ужас.
Главная Старейшина подождала, пока сойдут на нет последние редкие хлопки. Затем она заговорила.
— Я знаю, — сказала Старейшина своим обычным звучным и приятным голосом, — что вы недоумеваете. Вы думаете, что я ошиблась.
Она улыбнулась.
В зале стояла тишина. Члены коммуны, только отчасти успокоенные ее словами, внимательно слушали. Джонас поднял голову.
— Я заставила вас нервничать, — продолжила Старейшина. — Я приношу извинения своей коммуне.
Ее голос плыл над затихшей толпой.
— Мы принимаем ваши извинения, — слаженно ответил зал.
— Джонас, — теперь Старейшина смотрела прямо на него. — Тебе я приношу отдельные извинения. Я заставила тебя страдать.
— Я принимаю ваши извинения, — дрожащим голосом сказал Джонас.
— Пожалуйста, поднимись на сцену.
Еще утром, одеваясь, Джонас представлял себе этот момент. Как он выйдет, уверенным, четким шагом взойдет на сцену… все это было забыто. Он с трудом заставил себя встать, еле передвигая отяжелевшие ноги, ступенька за ступенькой поднялся на сцену и встал рядом со Старейшиной.
Она приобняла его за плечи.
— Джонас не был назначен, — сообщила Старейшина, и у Джонаса потемнело в глазах.
Но она продолжила:
— Он был избран.
Джонас моргнул. Что это значит? Люди в зале вопросительно смотрели на Старейшину. Джонас тоже был озадачен.
Твердым властным голосом Старейшина объявила:
— Джонас был избран следующим Принимающим Воспоминания.
Он услышал, как люди в зале ахнули — от неожиданности и изумления. Все разом. Он видел их лица, их расширенные глаза. Но по-прежнему ничего не понимал.
— Это случается очень, очень редко, — сказала Старейшина. — В нашей коммуне только один Принимающий. Он прослужил много лет и теперь сам обучит своего преемника.
Джонас проследил за ее взглядом. Она смотрела на Старейшин. Точнее, на одного из них — бородатого старика со светлыми глазами, который сидел в самой середине, но при этом почему-то казалось — отдельно от всех. Джонас никогда раньше его не видел. Старик пристально смотрел на Джонаса.
— В прошлый раз мы ошиблись, — торжественно продолжила Главная Старейшина. — Десять лет назад, когда Джонас был еще совсем маленьким, мы сделали неправильный выбор. Сейчас я не буду возвращаться к этой истории, нам всем тяжело об этом вспоминать.