— Не дергайся, — буркнул Ти-Боун. — Кожа у тебя дубовая.
Коул не дергался. Он закрыл глаза и позволил боли войти.
Она была чистой. Она заглушала голос Отца. Она заглушала вопросы адвоката. Она была громче, чем совесть.
Ззззз-тык. Ззззз-тык.
С каждым уколом Коул проваливался в темноту.
Темнота не была пустой. Она была полна вспышек.
Вспышка.
Склад. Запах сырости и мазута.
Вспышка.
Лицо Маркуса. Искаженное. Рот открыт в крике.
Вспышка.
Пистолет в руке Коула. Он чувствует его вес. Он чувствует отдачу. Пистолет прыгает в ладони, как живой.
— Зачем? — шепчет Маркус в его голове. — Я же защищал тебя.
Коул стиснул зубы. Челюсти свело судорогой.
— Делай больнее, — прошипел он.
— Чего? — не понял Ти-Боун, не останавливая машинку.
— Глубже. Бей глубже.
Ти-Боун хмыкнул и надавил сильнее. Струна пробила эпидермис, вошла в дерму, царапая мясо. Кровь смешалась с черной жижей чернил.
Коул видел это. Не глазами, а памятью.
Он видел, как пули входят в грудь Маркуса.
Раз. Два. Три.
Красные цветы распускаются на белой майке.
Маркус падает на колени. Он смотрит на Коула. В его глазах нет ненависти. Только удивление. И бесконечная, страшная печаль.
«Ты убил меня, брат», — говорит голос в голове. Это не голос Отца. Это голос Маркуса. И от этого хочется выть.
— Ааагх... — стон вырвался из груди Коула.
— Терпи, — равнодушно бросил Ти-Боун. — Сам заказал. Латынь, мать её. Вы, богатые, любите всякую хрень на мертвых языках. Что это значит-то?
Коул тяжело дышал. Пот капал с носа на пол камеры.
Боль пульсировала в спине, расходясь волнами по позвоночнику.
— Это значит... — Коул сглотнул вязкую слюну. — Это значит правду.
Ззззз-тык.
Коул вспомнил, как делал того, первого Ангела.
Это было в колледже. После первой серьезной драки, когда он чуть не убил парня. Маркус тогда приехал, разрулил все, дал взятку копам.
Коул набил Ангела как обещание. «Ты мой хранитель. Ты всегда за моей спиной».
Теперь Ангел изменился.
Ти-Боун выбивал буквы прямо под крыльями. Кривые, грубые, тюремные буквы. Шрифт, который сочится гноем.
E
T
I
A
M
Каждая буква — как гвоздь в крышку гроба.
A
N
G
E
L
U
S
Маркус лежит на полу склада. Кровь пузырится на его губах. Он пытается что-то сказать, но выходит только хрип. Его рука тянется к Коулу.
А Коул... Коул стоит с дымящимся стволом и смотрит.
Просто смотрит.
Машина. Без чувств. Без жалости. Сломанный механизм, который уничтожил своего создателя.
— Почти все, — сказал Ти-Боун. Он вытер спину Коула грязной тряпкой. Тряпка стала красной. — Осталось последнее слово.
R
E
L
I
Q
U
I
T
«Оставил».
Или «Покинул».
— Готово.
Ти-Боун выключил машинку. Тишина навалилась мгновенно, оглушая.
Спина горела. Казалось, что с него содрали кожу.
— С тебя три блока сигарет, Звезда. Как договаривались.
Конец