Защитный кокон, который я свила, прячась от всех, кто против, стал настолько крепким, что больше напоминает панцирь.
И даже несмотря на это, я не могу дождаться момента, когда все закончится. Скучаю настолько, что через две недели все-таки покупаю улитку.
Нормальный собеседник, кстати.
С Матвеем мы практически не общаемся. Перекидываемся парой сообщений в день с «левых» номеров, чем окончательно убиваем мое желание сыграть в шпионском фильме.
Дни тянутся предательски медленно. Этому безделью и ожиданию я бы предпочла активные действия и помощь, но увы, мой максимум помощи заключается именно в нахождении в четырех стенах.
И хотя бы эту бесполезную миссию я обязана не запороть.
После практически трех недель мой мир успел сузиться до треугольника дом-зоомагазин-супермаркет.
Поэтому, когда от Матвея приходит сообщение:
«А что у нас завтра на ужин?»
Я еще долго въезжаю в его смысл, а когда понимаю, смотрю в стену, борясь с волнением, и одновременно глупо улыбаясь.
Завтра. Завтра все закончится.
Матвей до последнего не хочет, чтобы я лично встречалась с Витей. По-прежнему переживает, но я настаиваю. Мне просто необходимо посмотреть ему в глаза.
Ему, Рите и всем, кто был против.
Я не знаю, что хочу увидеть, на какую реакцию рассчитываю. Если честно, я об этом думаю в последнюю очередь. Причина другая.
Я не хочу больше прятаться, не хочу бояться и скрываться. Мне это по-настоящему важно.
После короткого диалога мы с Матвеем все же приходим к компромиссу. Я не присутствую при самом разговоре, появляюсь в конце.
Становлюсь вишенкой на торте, как заявил главный генератор идей.
Я себя, конечно, никакой вишенкой не считаю, но с остальным соглашаюсь.
Долго собираюсь, чувствуя волнение на кончиках пальцев. Хотя, возможно, все дело в том, что роскошный ресторан в центре города, куда я направляюсь, уж слишком сильно выходит за границы того самого, ставшего привычным, треугольника.
Матвей звонит мне, когда я выхожу из такси.
- Скажи, что ты на подъезде, а то, боюсь, скоро будут трупы!
Голос у него радостный, так что трупы меня не пугают. Улыбаюсь и отвечаю:
- Уже даже ближе. На подходе.
Стоит мне договорить и повернуться лицом ко входу в ресторан, как я замечаю Матвея. Стоит на крыльце, вполне довольный жизнью и полностью игнорирует отца, который активно общается с его спиной.
Я не медлю, смело иду прямо к эпицентру действий, отчего-то совсем не боясь.
Матвей замечает меня практически сразу, быстро шагает на встречу и крепко обнимает, как только оказывается достаточно близко.
От его запаха, такого родного, дышать становится трудно. Картинка перед глазами плывет, и приходится приложить усилия, чтобы взять себя в руки.
Мы обязательно еще наобнимаемся. Но не сейчас. Сейчас важно другое.
Нехотя, я все же освобождаюсь и смотрю на Витю, который, конечно, замечает мое появление.
Наши взгляды встречаются, и я получаю то, чего так хотела.
Какие чувства я испытываю, смотря на него? Сложно сказать. Их целый букет, но вопреки ожиданиям, преобладают среди прочих отнюдь не ненависть и гнев, а удовлетворение и нереальная гордость за Матвея.
И самое парадоксальное в том, что эта гордость безошибочно читается и в глазах его отца. Несмотря на то, что между ними происходит. Несмотря на то, что на этот раз он проиграл по всем фронтам.
Да-да. Вот такое вот извращение.
- Кажется, придется вернуться. Я телефон оставил. – возвращает к себе внимание Матвей.
- Вместе? – спрашиваю так серьезно, как будто это один из самых важных вопросов в моей жизни.