- Добрый вечер, - проговорила Мария Степановна будто сквозь зубы прежде, чем парень успел открыть рот. – Катрин в ванной?
- Да, - отозвался он глухо и поднялся, не зная, куда деть руки. – Скоро выйдет, наверное, - запнулся на пару мгновений. – Добрый вечер.
- Прекрасно, - кивнула обладательница прямой осанки, ее тонкие губы растянулись в легкой улыбке. – Я пришла сказать, что на сегодня у нас запланирован ужин с друзьями. И, прошу простить меня за такую прямоту, ваше нахождение здесь, - пауза, - в данный момент несколько неуместно.
Настолько прозрачная просьба убраться на все четыре стороны несколько выбила Даниила из колеи. Однако смерив свою гордость, он кивнул и молча направился в сторону выхода.
- Постой, - окликнула его Катя до того, как молодой человек покинул пределы помещения; остановившись, он посмотрел на девушку в одном полотенце, вода с ее светлых волос струйкой лилась на дорогой пушистый ковер под босыми изящными ступнями. – Какие ещё друзья? Не Соколовы ли случаем?
- Совершенно верно, - приветливо отозвалась Мария Степановна, что резко контрастировало с косым взглядом в сторону ухажёра ее единственной дочери.
- Без меня, - передёрнула плечами хозяйка комнаты и, взяв ещё одно полотенце с широченной кровати, накинула на голову.
- Катрин, - интонация ее матери стала холодной как кусок льда. – Это не…
- Что? – перебила девушка и вздернула белесую бровь. – Не обсуждается? Ты прекрасно знаешь, почему я все ещё здесь. Так что играйте в свои игры сами, они вас явно забавляют. А вот мне абсолютно незачем.
На бледной, будто выглаженной, коже Титовой старшей проступили бардовые пятна. Правая щека нервно дернулась, словно она хотела ответить, но сдержалась.
- Что ж, - за напускным спокойным тоном Даниил остро ощутил угрозу надвигающейся бури. - Желаю отлично провести время.
- Взаимно, - улыбнулась Катя фальшиво, после чего развернулась к массивному шкафу ручной работы и принялась рыться в его внутренностях.
Мария Степановна же, совершая выверенные неслышные шаги с видом гордой королевы, вышла, не упустив возможность одним колким выражением глаз указать Даниилу его место. В самом низу человеческой иерархической цепочки.
- Прошу прощения, - с виноватым видом проговорила Катрин, усаживаясь рядом с парнем в его потрепанную беспощадными годами "Хонду", которой через пару месяцев будет суждено пылиться в гараже. - Это было отвратительно.
- Да ладно, - отмахнулся он и нарочито небрежно приподнял правый угол прямых широких губ. - У всех свои тараканы. Бывает.
- У моей матери их табун. Видимо уже забыла, что всего двадцать лет назад являлась бедной студенткой из захолустья.
Покачав очаровательной головой, девушка откинулась на скрипучем сидении и погладила Даню по предплечью тонкими пальцами с безупречным персиковым маникюром, тем самым вызвав у последнего неконтролируемые волны приятных мурашек.
- Я больше тебе скажу. Она предпочла забыть об этом, будто и вовсе не было, - его слова утонули в бульканье двигателя, однако уши все же смогли уловить еле слышное «знаю».
***
Сейчас
Погруженный в воспоминания, Даниил продолжал стоять под градом капель, не замечая промокшей одежды и холода, от которого тело била крупная дрожь. Очнулся он лишь, когда внезапная вспышка света в одном из окон превратила лужу под его грязными ботинками в бледно желтый круг. И в тот момент сердце замерло, чтобы затем забиться в безумном ритме, от которого к горлу подкатила тошнота.
Слыша лишь шум собственной крови, несущейся по артериям, он кинулся к высокому забору и дернул ручку. Заперто. Ещё раз. И ещё. Будто действо могло что-либо изменить. Наконец, до мозга дошла вся бесполезность последних телодвижений. Рука сама вскинулась вверх. В подушечку указательного пальца впилась кнопка звонка.
Сколько Даниил стоял вот так, жмущий на круглый кусок металла? Известно лишь женщине, чей незнакомый голос будто пуля пронзил сознание.
- Что вы творите?! - выдал динамик домофона. - Немедленно прекратите хулиганить!