После она снова спустилась на второй этаж и в коридоре наткнулась на Беллу Борисовну. Рядом с ней шла не менее красивая женщина-шатенка в белом халате.
— Мая харошая, — увидев Эсми, гинеколог остановилась. — А ты что еще тут?
— Меня на маммографию отправили, — трясущимся голосом призналась она. — Нашли уплотнение.
— Ну-ка давай, не раскисай. Хорошо всё будет. У меня тоже в твои годы фиброаденома была. И что?
— И что? — пролепетала Эсми.
— И сейчас ее нет. Так что, дорогая, давай, выше нос!
— Да, — рассеянно пробубнила Эсми — Да…
У Елены Геннадьевны на этот раз было свободно. На ватных ногах Эсми зашла в кабинет, снова поздоровалась и протянула ей снимок. Доктор сначала прочитала заключение, затем встала, подошла к прямоугольной панели на стене, вставила в него маммографию и включила подсветку. Она вглядывалась в изображение и хмурилась. Для Эсми это были самые тяжелые несколько минут жизни. Уже забылся и допрос у дознавателя и мерзкое слушание в суде, куда заявилась свекровь, и то, как она, запершись в ванной плакала от безысходности, когда дети были совсем маленькими. И время остановилось.
Доктор, наконец, вернулась на место, сложила руки на столе, вздохнула и сказала:
— Эсмигюль, заранее не пугайтесь, — сделала упор на последние слова. — Нужно сдать анализы и биопсию.
— Биопсию? — еле выдавила она. — Ее разве не делают, когда подозревают рак?
— Верно. Но я сейчас назначаю ее, чтобы всё исключить.
Глава 26. Всё будет хорошо
Всё будет хорошо.
Она твердила эту фразу бесконечно. В субботу утром, когда в тайне ото всех приехала сдавать биопсию и другие анализы. Затем днём, когда выехали на машине Муслима в “Лесную сказку”, и дети смеялись и болтали без умолку всю дорогу. Она улыбалась, но мыслям была не с ними, и в редкую минуту, когда они притихли, уткнувшись в смартфоны, Муслим протянул руку, взял ее ладонь в свою и спросил:
— Что с тобой? Ты с утра какая-то задумчивая, загруженная.
— Да, на работе небольшие проблемы, — сочинила она на ходу.
— Что случилось? Что-то серьезное?
— Да нет. Камеры шоковой заморозки должны приехать из Италии. Но застряли. Разбираемся.
Это было правдой, но за годы работы Эсми научилась относиться к таким проблемам спокойно, потому что, как всегда говорила мама: “Все можно исправить, кроме смерти”. Вспомнив эту фразу, она вздрогнула — ну почему именно сейчас слова о неминуемом всплыли в ее голове?
— Бывает. У меня однажды так было с аппаратом. Ничего, нашли. У меня есть знакомый на таможне. Может, позвонить ему?
— Не переживай, мой брат уже этим занимается, — солгала она. — Просто неприятная ситуация и все.
— Согласен. Но если будет нужно, ты скажи, я всегда помогу.
— Я знаю, — улыбнулась она. — Спасибо тебе.
Эсми удобней устроилась в кресле, повернула голову и посмотрела на Муслима. Ей нравилось наблюдать за ним, когда он вел машину. Сосредоточенный, серьезный, большой и любимый…Но даже ему она решила ничего пока не говорить. Скрытность была ее отличительной чертой. Сначала она молчала о том, что несчастлива в браке. Теперь молчит о том, чего сама очень боится.
Заехав на горную базу отдыха, они оставили машину на парковке, взяли вещи и поднялись на ресепшн. А уже оттуда их проводили в домики на деревьях, потому как “Лесная сказка” славилась не только своими пейзажами, но и избушками, утопающими в сосновом бору. В одном домике устроилась Эсми с детьми, в другом — Муслим с дочерью.
После обеда пошли гулять по территории. Свежий и бодрящий воздух кружил голову, под ногами скрипел снег, и он же лежал на ветках деревьев и елей, как пушистый хлопок. Щеки горели и алели от жгучего мороза, но в душе Эсми все расцветало, когда, забыв о шишке, она наблюдала за тем, как ее любимый мужчина лепит с детьми снеговика. Руфат с Лейли катали один шар, а Муслим помогал Ситоре. Девочка тянулась к нему, что-то спрашивала и шутила.
— Эсми, ты не хочешь слепить третий шар? — спросил раскрасневшийся мужчина.
— Нет-нет, мне и так хорошо, — засмеялась она. — У вас и без меня отлично получается.
— Лентяйка! — пожурил Муслим. — Тогда поищи нам шиши для глаз и носа.
— Это пожалуйста, — Эсми развернулась и пошла по протоптанной тропинке к ёлкам. Шишки — так шишки. Вот только поиски затянулись и она уже подумала, что надо было пойти в дом и там отыскать что-нибудь для глаз. А для носа и ветка сойдет.
— Эй, Эсми, — она услышала за спиной голос Муслима и обернулась. А он в это время дернул за верхнюю ветку и на них повалил пушистый снег. Белая вязаная шапка, волосы, пуховик, ресницы — всё было усыпано им. Эсми закричала от ножиданности, рассмеялась и ударила кулачком по груди Муслима. Он притянул ее к себе и посмотрел так, что стало даже жарко.