Он решительно взял её за руку, по ходу вспоминая всё, чему его учили в танцевальной студии. Его вторая рука легла ей на спину. (Неужели у всех женщин такая нежная кожа? Почему он не замечал этого раньше?) Притянул её к себе. Так близко, что почти касался щекой её волос. Они постояли несколько мгновений, словно привыкая друг к другу. Хотя более верно было бы сказать - принюхиваясь. Её тело, он чувствовал, было натянуто словно струна. Казалось, тронь её, и она зазвенит. Главное, не слишком грубо, ведь струны могут рваться.
Он сделал шаг. Она последовала за ним. Он забыл думать о движениях, шагах, поворотах. Их тела двигались в унисон. Ни с одной партнёршей он не чувствовал такого единения. И на последних тактах, когда он наклонил её так низко к полу, что ей пришлось обхватить его бёдра ногой, он сорвал с её головы ленту, и волосы взметнулись золотым пламенем. А ведь он не замечал раньше, что её волосы были невероятного цвета: не светлые и не тёмные, и не рыжие, а тёплого бронзового оттенка с золотыми искрами. Он вдруг испугался, что выронит её и притянул к себе. Волосы её вновь взметнулись волной и задели его, обдав едва уловимым запахом корицы.
Раздались крики и аплодисменты. Они шутливо раскланялись и пошли к своему столику. Но максиму не хотелось больше оставаться здесь.
- Выйдем на улицу? - Предложил он Але, почти не надеясь на согласие, и вдруг услышал в ответ «да».
На улице перед рестораном было не меньше народу, чем внутри, а ему хотелось остаться с ней наедине. Они отошли подальше, потом ещё дальше, потом ещё, пока не оказались совершенно в другом квартале.
Они болтали обо всём на свете, смеясь и дурачась, словно подростки. Максим чувствовал себя легко и свободно, впервые не думая о том, что он делает, как выглядит, и для чего это ему вообще нужно. Словно вернулся в детство. Он наслаждался этой беззаботностью, и ему хотелось совершить какое-нибудь безумство. Например, дотронуться до неё. И на перекрёстке, под предлогом помочь перейти дорогу, взял её за руку и больше не отпускал. Она, казалось, была не против, и это было здорово. Даже в детстве он никогда так не гулял с девочками, хотя ему всегда этого хотелось - гулять, держась за руки.
Они дошли до парка. Она потянула его за руку, держа в другой туфли. Без каблуков она была совсем маленькой рядом с ним. Он бежал за ней следом, любуясь развевающимися волосами, тоненькой фигуркой, маленькими белыми пяточками, мелькающими в темноте.
- Я обожаю эту рябину... - Она рассказывала ему что-то, а он не мог оторвать от неё глаз. Он смотрел на её шею, выглядывающее из волос ушко... а потом она повернулась к нему и посмотрела удивлённо. Может, это было ошибкой, но он ничего не смог поделать с собой. Если он не притронется к ней сейчас, то если и не сойдёт с ума, то точно будет жалеть. Он сделал шаг, и она, невольно отпрянув назад, прижалась спиной к дереву. Отступать было некуда. Она смотрела на него. Но уже не удивлённо или испуганно. Что-то новое появилось в её взгляде. Что-то, похожее на призыв. Глаза её звали. Губы манили. Он не мог не ответить им.
Он взял её лицо в ладони - только не отворачивайся! Прикоснулся губами к кромке волос на лбу, вдыхая такой непривычный коричный аромат. Потом бровь. Висок. Чуть вздёрнутый кончик носа. Уголок приоткрытых губ. Её губы. Мягкие. Сочные. Словно свежие ягоды. Он целовал немало девушек, но ни с одной из них не испытывал такого волнения.
Он не мог остановиться, оторваться от её губ. Он не думал о том, что будет дальше. О том, что под этим платьем. Вернее, он, конечно, думал об этом, но сейчас это не было самым главным. Он просто не мог остановиться, задыхаясь от восторга, когда она гладила его спину, прижимала его к себе и запускала руки в его волосы. Он приподнял её, заставив обхватить себя ногами. Его руки скользили по её коже. Нащупал несколько царапин. Она поранилась о жёсткую кору дерева и даже не заметила этого. Он повернул её спиной к себе и долго целовал её нежную кожу, заставляя дрожать и вздрагивать. Ласкал её шею, убрав волосы со спины, плечи, руки... Она поворачивала к нему голову, требуя ещё поцелуев. И он снова целовал её горячие мягкие губы.
Когда уже совсем рассвело, он проводил её до дома. А потом ещё долго шёл по сонным улицам, подставляя улыбающееся лицо первым солнечным лучам.
ГЛАВА 3.3 ПОСЛЕВКУСИЕ.
Одно дело просыпаться, когда каждый день похож на другой в заботах насущных и ожидании чего-то лучшего. Другое дело, когда это лучшее уже произошло. Улыбка появилась на моём лице ещё до того, как я открыла глаза. И плевать мне на погоду и вообще на всё: пусть хоть ураган, хоть воду отключат пусть - моё настроение ничего не может испортить. А всё потому, что я сейчас абсолютно счастлива. Нереально счастлива! Бесстыдно счастлива... Единственное, чего я хочу сейчас, это снова оказаться в кольце его рук, в миллиметре от его губ... Воспоминания вчерашней (или сегодняшней?) ночи заставили моё тело покраснеть от смущения и задрожать от удовольствия. Я жмурилась как сытый котёнок, умываясь, наливая себе кофе, закидывая вещи в стиральную машину, вытирая пыль с мебели... Я танцевала и распевала глупые песни, не заботясь о том, услышат ли меня соседи. Плевать! Я счастлива. И пусть все об этом знают!