— Хорошо. Тогда последняя просьба, Тимур. Я обещаю, что больше не стану к тебе цепляться, что буду молчать, что бы ты ни делал, в какие бы истории ни влезал и что бы ни говорил, только, пожалуйста, завтра — забудь о моем существовании. Я не хочу больше никогда с тобой пересекаться.
— Не много ли ты хочешь, Ветрова?! — в голосе Керимова прорезались злые нотки.
— А тебе разве от меня что-то нужно? — сарказм, густо приправленный горечью, не удалось скрыть. — Так сложно обойтись без постоянных подколок в мой адрес?
— Не придумывай. Дело в другом.
И замолчал.
— Давай возьмем передышку? — спустя несколько секунд неуверенно добавил Керимов. Неуверенно? Он?
Я рассмеялась.
— И что тут смешного?
— Твое предложение странно звучит. Будто мы старая, старая пара, прожившая вместе десяток лет. И одна из сторон вдруг предложила разойтись с миром. Никаких скандалов, никаких обоюдных претензий. Просто забыть обо всем, как о страшном сне. Но… Давай возьмем передышку? — я повторила слова Тимура, словно проверяя, насколько серьезен был его тон. — Как хочешь, Керимов. Я для себя все равно уже все решила.
Тимур тоже рассмеялся.
— А ты фантазерка, оказывается. Старая пара, развод…
— Ну да. Ты, наверное, уже забыл, какие сочинения я писала по литературе?
— О… письмо любовницы Лермонтова — вот это был шедевр. Не думала о карьере писателя, кстати? Писала бы романы, а, Ветрова? — сколько ехидства в простых словах.
— Может быть. Когда-нибудь. Но ты все равно не узнаешь об этом.
Керимов хмыкнул и вновь вернулся к нашим баранам.
— Ладно, мисс литератор, закрыли тему с разводом. Я просто предлагаю тихо пережить сегодняшний день. А завтра — поговорим обо всем после больницы. Пойдет?
Я пожала плечами.
Я поставила чашку в раковину и включила воду. Шутки шутками, но ведь понятное дело, что Керимов забьет на посуду. Придется все делать самой. Но парень, заметив мою активность, неожиданно предложил помощь. Пока я намыливала стаканы, Тимур убрал тарелки со стола и поставил их в посудомоечную машину.
— Тим, Ксюша, — вернувшаяся на кухню Зоя, нахмурилась, увидев у раковины нас обоих. Я уже смывала мыльную пену со второго бокала, а Керимов вытирал полотенцем первый. — Оставьте, оставьте! — запричитала женщина. — Я все сама помою!
— Ничего страшного, мы уже почти закончили, — голос Керимова приобрел невиданную ранее мягкость. — Да?
— Да, — моя улыбка вышла кривой. И именно это, видимо, не понравилось парню.
— Все в порядке, милая?
Я хлопнула ресницами, выдавая свое удивление, и впала в ступор. Зато Тимур сориентировался мгновенно.
Спокойно, словно он делал это каждое утро, парень нагнулся ко мне и легко коснулся губ. Я даже не успела закрыть глаза. Таращилась на Керимова и… позволяла его языку делать то, что он хочет. Дыхание не перехватывало, сердце не пыталось выпрыгнуть из груди. Лишь до кончиков пальцев по всему телу разливалось тепло. И отчего-то было… вкусно. Оказывает Тимур любит сладкий кофе.
Керимов с улыбкой отстранился через несколько секунд и заботливо вытер мои влажные ладони. Все время пока мы целовались, я держала руки подальше от футболки Тима, хотя, честное слово, мне попеременно хотелось то оттолкнуть парня, то прижаться к нему поближе.
Уже в коридоре, куда мы с Керимовым вышли, не переставая улыбаться друг другу, как парочка актеров на киносъемках, я вытащила свою ладонь из ладони Тима.
— Обязательно было ко мне лезть? — раздраженно уточнила, но постаралась не повышать голос. Вдруг Зоя ненароком услышит нас. И тогда вся эта идеальная сценка, разыгранная специально для нее, окажется бесполезной.
— А тебе не понравилось? — Керимов усмехнулся и, повернувшись ко мне спиной, невозмутимо отправился дальше по коридору.
Мне?! Понравилось?
Может и так. Но какое право имеет Тимур надо мной насмехаться?
Я обогнала этого нахала и на лестнице, ведущей на второй этаж (Тимур ко всему прочему опять собирался сбежать), оказалась первой. Для Тима путь наверх был перекрыт. Для пущей уверенности я даже поднялась на одну ступеньку и теперь смотрела Керимову прямо глаза в глаза.
Дурацкая игра!
Тимур иронично выгнул бровь, ожидая моих действий.
— Я не кукла, Керимов, понял? И я не давала разрешения лапать меня, когда тебе покажется это удобным.
— А кому-то даешь? — невинный вопрос прозвучал пошло.
Желание спорить с Тимуром вновь пропало мгновенно. Все бессмысленно, бессмысленно, бессмысленно…