Выбрать главу

Тимур был по-настоящему счастлив… А я все ждала, что ему вот-вот это все надоест.

Так нельзя, — я твердила эти слова, как мантру. Запершись в ванной, разглядывала свое отражение в зеркальных дверях душевой кабины. Изображение плыло, запотевшее стекло искажало картинку. И мне с трудом удавалось сдержаться от слез. Я чувствовала себя слабой, беспомощной. И ненужной. Даже Тимуру или особенно ему.

Но, почему?

Может быть, если бы Флейм был рядом, если бы Марр хоть изредка разговаривала со мной, как в старые добрые времена, все сложилось бы иначе. Но мои друзья переселились в столицу. Марина отказывалась брать трубку и отвечать на мои звонки, предпочитая телефонному общению скупые переговоры вконтакте.

Мой мир замкнулся на Тимуре. На нем одном. И даже когда он был рядом, я ощущала себя больной. Сходящей с ума.

И все-таки я находила в себе силы улыбаться, когда надо. Смеяться над шутками его друзей. Веселиться, даже когда в душе все ныло от плохих предчувствий. Забывалась только ночами, в его руках, чувствуя его поцелуи на своих щеках. Тим берег меня так, будто я была для него самым важным в жизни. Я хотела бы быть. Правда.

Но не могла.

* * *

В пятницу друзья Тимура пригласили нас в клуб. Тот самый, в котором еще месяц назад работали Ник с Флеймом.

Причин отказываться не было. Тим собирался повеселиться и хотел, чтобы я перестала киснуть. До сих пор мне удавалось списывать свое состояние на мысли о сессии, но теперь, когда об экзаменах больше ничего не напоминало, я не могла придумать предлог, чтобы остаться дома.

Мне больше нравилось проводить вечера рядом с Тимом. Забравшись с ногами на диван, смотреть какой-нибудь фильм и обсуждать все на свете. Самое лучшее время. Но нельзя запираться ото всех в четырех стенах. Бессмысленно прятаться от своих страхов. И невозможно держать Тимура на привязи, как цепного пса.

Я сдалась.

* * *

— Как прошла неделя?

— Какие планы на лето?

Вопросы сыпались со всех сторон. Тимур привычно отшучивался, а я молчала. Игорь, наш общий с Тимом школьный знакомый, только мельком взглядом скользнул по мне. Я улыбнулась краешками губ, чувствуя себя неуютно рядом с ним.

За последний месяц друзья Керимова перестали смотреть на меня косо. Но я так и не стала частью их команды. Ко мне относились, как безликой тени. Я по-прежнему оставалась «одной-из».

— Кто-то же должен развлекать Тимура, — девчонки перешептывались за моей спиной.

Я едва сдерживалась, чтобы не сорваться. Не высказать им (и да, Тимуру) все, что накипело в душе. Но что-то постоянно меня держало. Быть может, все та же гадкая мысль?

«А что, если они — именно они — правы?»

* * *

— Привет! — радостный голос прорвался сквозь электронные басы. Я вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Ухмыляющийся друг замер в двух метрах от нашего столика.

— Ни-ик! — я расплылась в улыбке, чувствуя, как настроение стремительно ползет вверх. — Иди к нам.

Тимур, сидящий рядом со мной, кажется, удивился. Его друзья переглянулись. А я, чувствуя незримую поддержку своего друга, вдруг почувствовала себя увереннее и спокойней. Никто не предлагал мне выбирать между Ником и Тимом. Но задай кто-нибудь такой вопрос, я бы не раздумывая выбрала…

Его.

Ник нужен мне был сейчас даже больше, чем когда-то был нужен Керимов.

— Это Ник, познакомьтесь. Это Игорь, Слава, Лена, Юля… Тимура ты знаешь.

Ника вежливо поприветствовали. А Славик вдруг предложил моему другу присесть за наш столик на пару минут как раз до тех пор, пока не подойдет еще одна опаздывающая на вечеринку пара. Ник тут же согласно кивнул и улыбнулся так, словно еще ни разу в жизни не получал предложения лучше, чем это. Он быстро махнул в толпу рукой, что-то кому-то безмолвно объясняя. А затем устроился на кожаном диване точно напротив меня.

Завязался ничем не примечательный разговор.

— Как дела?…

— Где живешь?…

— О, Москва. И как?…

— А чем ты там занимаешься?…

— О, стриптиз? И много платят за голый зад? — это Игорь скорчил пренебрежительную гримасу.

Я напряглась. И под столом вцепилась пальцами в край дивана. От Тимура не укрылся мой жест, и парень легко погладил меня по руке, отвлекая.

Но почему он не вмешивается? Почему ничего не говорит своим друзьям?