— Взаимно, милая. Но выбора у тебя все равно нет. Поэтому живо садись в машину.
Я распахнул перед девушкой заднюю дверцу.
— Ну?
Ветрова недоверчиво смотрела на меня. Она все никак не могла взять в толк, что я не шучу. Что компромисса не может быть, она вернется со мной, хочет она того или нет. И даже если я сам не хочу, чтобы она возвращалась.
Что за дер**овая жизнь, убеждать человека сделать что-то, чему и сам не рад. От чего у самого нервно сжимаются кулаки.
Бл**дь! Ветрова, почему ты вечно путаешься у меня под ногами. Если бы ты свалила из города, поступила в другой университет, в конце концов, все было бы круто.
Так нет же. Черт дернул тебя попереться следом за мной в универ на один факультет! Тебе мало было наших постоянных скандалов там? Тебе захотелось бросить мне вызов? Так получай то, что ты так хотела. Спорить с собой я тебе не позволю.
Но Ветрова была другого мнения.
— Нет, — все так же упрямо вскинув подбородок и глядя на меня снизу вверх, заявила она. — Ты ничего мне не сделаешь! Ты не имеешь права что-то требовать от меня!
Краем глаза я увидел Стаса, замершего на ступеньках кафе. Он наблюдал за нами, забавляясь интересной сценой. Ветровой, захлебывающейся криком и мной, молчаливо замершим перед истерящей дурой.
Черт, я мужик или нет?
— Садись в машину, — последний раз потребовал я, чувствуя себя, как строгий родитель, который вот-вот отлупит капризного ребенка, если тот не закроет рот и не сделает то, что от него требуют.
Ветрова, конечно же, не поняла. Что взять с идиотки? Она вновь попыталась со мной поспорить. Неужели, думала, что я выслушаю ее и сделаю так, как она хочет?
— Я никуда не сяду! Слышишь, я не поеду к твоим родителям! Я не хочу больше быть пешкой в ваших делах! Я не собираюсь покрывать вас и помогать с журналистами! Если они захотят поинтересоваться происходящим, я расскажу им правду! Ты не имеешь ко мне никакого отношения, ты…
Замолчи, Ветрова! Ты не знаешь, что несешь.
Она все-таки заплакала. Слезы заскользили по щекам. Но вместо того, чтобы успокоиться, смириться, заткнуться! Ветрова сохраняла воинственный вид. Она собиралась и дальше мотать мне нервы и со мной спорить. И она и дальше, как полоумная, орала на всю парковку, что собирается поговорить с журналистами.
Дура.
Я не знаю, почему я сделал именно это.
Всего секунду назад я всерьез подумывал о том, чтобы ее ударить. Но стоило взглянуть в ее глаза, горящие гневом, бросающие вызов и кому! Мне?! Я зло усмехнулся.
Ты доигралась, детка!
В одно мгновение я оказался рядом Ветровой. И хотя она успела поднять руки, пытаясь вновь сопротивляться, я сжал ее запястья и с остервенением, достойным разве что озабоченного маньяка, добравшегося до своей жертвы, впился поцелуем в ее губы.
Ты заткнешься, моя милая. Ты закроешь свой рот и не посмеешь больше мне возражать! Ты будешь делать только то, что я тебе скажу. И только попробуй еще раз сверкать на меня глазами. Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты решила мне перечить. Ясно?!
Я целовал Ветрову, ни капли не заботясь о том, что причиняю ей боль, о том, что сминая ее губы своими, я почти лишаю ее дыхания, не даю ей вздохнуть. Это не имело значения — ее удобство или ее боль. Мне хотелось, чтобы она замолчала. Что ж, наконец, я додумался до такого очевидного способа, как этот. Больше Ветрова не сможет портить мне жизнь!
Она сопротивлялась, пытаясь оттолкнуть, упирая единственную свободную ладонь мне в грудь.
Не с тем связалась, надо было думать раньше, сказал бы я ей, если бы мой рот не был занят.
Но я с невиданным облегчением и радостью от того, что, наконец, получу желаемое — молчащую и покорную Ветрову, продолжал пытку. Девушка всхлипывала едва слышно, но вырваться из моих объятий у нее не было сил. Моя рука лежала у нее на затылке, мешая отвернуться от меня, спастись от моих губ и нашего жесткого поцелуя.
Я ликовал. Прикосновение к Ветровой вызвало во мне бурю эмоций. Я, наконец, почувствовал себя полноправным хозяином положения. Понял, насколько эта маленькая мерзавка, вечно портящая мне жизнь, на самом деле беспомощна и слаба.
Мне нравилось это. Целовать, мучить ее, требовать полной капитуляции.
Сдавайся, Ветрова. Я все равно тебя не отпущу, пока ты не мне не ответишь.
Она действительно то ли услышала мои мысли, то ли просто устала сопротивляться. Я, чувствуя скорую победу, чуть снизил свой напор. Мой язык уже во всю изучал ее рот. Я дразнил, прикусывал ее губы, ласкал. Она не могла долго оставаться безучастной.