— Да. Я знаю. Позвоню. А у вас какие планы на выходные?
— Мы с Ником работаем обе ночи.
— В «Каранте»? — решила отчего-то уточнить.
Андрей фыркнул.
— Забудь о нем! Мы выступаем в столице.
— Вау!! Поздравляю!
— Ну да, мы такие, — Андрей рассмеялся в ответ. — Ладно, Кси. Я буду на связи до самого вечера. Позвони мне, если что.
— Договорились! Хорошей ночи, Андрей. И Нику привет передай.
— Оки! Ты тоже держись. Скоро увидимся!
Андрей первым положил трубку.
— Наговорилась? — как только я опустила руку с мобильником, понуро склонив голову и зажмуриваясь, чтобы сдержать слезы, из-за спины долетел насмешливый голос Милы.
Когда же они оставят меня в покое?!
Волна ярости затопила сознание с ужасающей скоростью. Я стремительно развернулась, лицом к лицу встречаясь с подругой Тима.
— Ты что-то вякнула, Милана?! — с раздражением прошипела я, сверля улыбающуюся одногруппницу взглядом. — Закрой свой рот и не приближайся ко мне, ясно?! Твой обожаемый Керимов мне ни к черту не сдался. Не хочу ничего о нем слышать! Никого из вас не хочу видеть! Вообще не подходите ко мне!
Лицо Осинской по мере того, как я говорила, менялось. Она перестала улыбаться и в какой-то момент даже отодвинулась от меня подальше.
Прекрасно!
Я выпалила все, что хотела сказать Миле на одном дыхании, краем глаза замечая, как удивленно смотрят на меня Тимур и Лешка, вышедшие из беседки на мой крик. Мне! Плевать!
Я чувствовала себя злой настолько, что готова была применить все мои скудные навыки по самозащите, что в меня с таким усердием вкладывал Андрей. Я бы, ей Богу, ударила любого, кто попытался бы меня остановить, снова что-то мне сказать, опять попытаться влезть в мою жизнь. Но ко мне никто не решился приближаться.
Я, как была босиком, пронеслась мимо с тревогой глядящего на меня Лешки. Но не остановилась даже, когда он осторожно окликнул меня.
— Ксения, подожди. Что случилось?
Сил оставаться не было, и объяснять ничего не хотелось. Никому!
Я влетела в свою комнату, в единственное место, которое мне выделили в шикарном особняке Керимовых, где я хотя бы какое-то время могла побыть одна. Плохо понимая, почему я делаю это, я почти на автомате повернула защелку замка, запирая дверь и отрезая путь в спальню всем желающим меня увидеть.
Оставьте! Меня! В покое!
Суматошно метаясь по комнате, я сама не знала, что ищу и что делаю. Я стащила с кровати плед и, завернувшись в него, едва смогла сдержать рвущиеся из груди рыдания. Я кусала губы, чтобы не расплакаться еще сильнее.
Только закрыв за собой дверь в ванную и включив воду, я почувствовала себя легче. Истерика не закончилась. Слезы, все так же катились по щекам, и я зажимала ладонями рот, чтобы не закричать в полный голос.
Внутри все жгло от боли. Даже лежа на ступеньках университета, понимая, что внутри меня умирает еще неродившаяся жизнь, мне не было так… больно. Тогда тело трясло от мучительных спазмов, но на душе была мертвая пустота. И только сейчас, стискивая зубы и раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы себя успокоить, я мечтала о том, чтобы все это поскорее закончилось!
Я хотела бы умереть тогда… я…
Я не позволяла себе закончить эту мысль, не решалась идти настолько далеко. Мне было больно. И слишком жалко себя. Я понимала, что во мне кричит именно эта жалость. Но разве этого достаточно, чтобы желать себе смерти?
В тот момент мне казалось, что только она могла бы облегчить эту жуткую боль в душе.
Мама, уехавшая к новому мужу, неудавшаяся беременность, история с Керимовым, скорый отъезд друзей. Как все это вынести?
Я не могу! Больше! Я не хочу справляться!
Я плакала еще очень долго. Обхватив себя руками и временами сжимая в кулачках край пушистого пледа, я предавалась самому глупому занятию изо всех существующих в мире. Я жалела себя. И рыдала, впервые после смерти деда, так сильно, что в какой-то момент дыхания не хватило, в груди стала разрастаться уже вполне реальная боль от горящих огнем легких.
Только это и заставило меня взять себя в руки.
Что я делаю, в конце концов? Я сошла с ума, если считаю, что слезы хоть чем-то мне помогут. Да, конечно. Жизнь паршива, а я осталась одна. Меня кинули все, все, все! Бедная несчастная Ксения. Аха-ха. Какая драма!
Можно подумать, одиночество — самое страшное в жизни. Или скопище придурков, которые меня окружают, превратили мое существование в одну сплошную муку? Это же мелочи! Они не стоят моей истерики.