Переодеваюсь в топ без бретелей и снимаю бюстгальтер, потому что его лямка ложится прямо на плечо. Ожог начинает побаливать. А лекарства у меня на кухне.
Когда выхожу из комнаты и прохожу мимо холла осторожно осматриваюсь, следов разрушений больше нет, фотографии из разбитых рамок лежат на комоде. Неужели это чудовище все убрал?
На кухне в мусорке валяется все стекло и сломанные рамки.
— Где у тебя пылесос?
За спиной слышу голос Полякова. Он меня не пугает, просто раздражает своим присутствием.
— В темнушке, по коридору вторая дверь слева.
Хочет, пусть пылесосит. Спиной чувствую, что он не уходит. Заливаю воду в чайник и включаю, слышу приближающиеся шаги.
Я. Его. Не. Боюсь.
Но все равно вздрагиваю, когда его руки ложатся мне на талию.
Слышу, как он делает глубокие вдохи. Почему он постоянно нюхает меня?
Отхожу в бок, достаю из выдвижного ящика мазь от ожогов и обезболивающее, мне нужно унять эту боль.
Жаль, что нельзя выпить таблетку и стереть из памяти Полякова.
— Давай я, – он забирает со столешницы приготовленную мазь и открывает тюбик.
Поворачиваюсь, чтобы послать его на хрен, а он выдавливает мазь из тюбика прямо мне на плечо. Я дергаюсь и ударяюсь поясницей о столешницу, но Поляков становится ближе и аккуратно размазывает мазь по поражённой коже.
Не могу сдержать едкую боль и морщусь от его действий.
— М-м-м.
— Т-ш-ш, волдырей не будет. Но кожа на плече будет болеть пару дней. Однажды я облился кипятком, у меня были волдыри, а потом месяц кожа менялась. Давай я вызову врача?
Отрицательно качаю головой.
— И зачем мне эта информация? – мрачно говорю ему, неужели непонятно, что он мне противен?!
Он закрывает крышечкой тюбик с мазью и перевод взгляд на открытый участок груди, спуская взгляд в декольте топа.
— Я пытаюсь с тобой нормально поговорить.
Бесит.
— А вам не приходила в голову мысль, что я не хочу с вами нормально разговаривать? – акцентирую ударение на слове «я». – И хватит пялиться на мою грудь.
Поднимаю подбородок выше, но все равно получается смотреть снизу вверх. Снова в глазах чернота. Как будто я его наркотик, доза меня – и его начинает штырить.
Глава 9
Он в момент поднимает меня за талию и усаживает на столешницу. Рукой раздвигает колени и становится между ними.
Я и Поляков. В неоднозначной позе. У меня на кухне. Такая жесть даже в страшном сне мне не снилась.
«Будет больно, но взамен ты получишь меня…»
Не хочу больно, больно мне уже было.
Не хочу тебя взамен, ненавижу тебя.
Отшатываюсь назад, но он ловит рукой мой затылок и тянет обратно. Руками упираюсь в его грудь.
— Ульяна, ты все равно будешь моей. Не надо мне сопротивляться.
Его губы уже в миллиметрах от моих, успеваю положить пальцы на его рот, чтобы не столкнуться в поцелуе. Он рычит.
— Не хочу, я вас не хочу. Мерзкий ублюдок.
Поляков усиливает хватку на затылке, сжимая пряди волос, и отстраняет мою руку, накрывает губы жестким безапелляционным поцелуем. Он владеет моим ртом, сейчас он точно меня съест, голодный зверь.
Свободную руку запускает под топ, на мне нет белья, я не стала надевать из-за ожога, не ожидала такой наглости. Не трогая саму грудь, он гладит только сосок, сжимает, гладит, снова сжимает. На инстинктах ёрзаю ногами по его бёдрам, хочу свести их, мне нельзя допускать самой мысли, что я могу его хотеть. Но это сложно, потому что он вызывает во мне желание. Мои волосы туго натянуты, рот принимает его сумасшедший поцелуй, а он двигает рукой в мои трусы.
— Нет, – сквозь его поцелуй говорю с его языком во рту.
Поляков разрывает поцелуй и царапает щетиной кожу моей щеки, шепотом произнося:
— Я только проверю как сильно ты меня не хочешь.
И его пальцы оказываются под резинкой трусов. А там, я знаю, все уже мокро.
После того, как он меня бросил в отеле, оставив деньги за секс, у меня долго даже мысли не было о сексе с мужчинами. Я жила в Америке, устроилась на работу в отдел маркетинга в корпорацию отца. Мужчин вокруг хватало, но до секса долгое время ни с кем не доходило. А когда дошло, то выяснилось, что все они были пресными, даже если кто-то трогал мою грудь, я оставалась абсолютно сухой, а про поцелуи – вообще молчу. Эти ласки не приносили никакого кайфа. Никто, кроме него, не мог меня так быстро завести. Он провернул это в отеле, а теперь спустя пять лет хочет добить ещё и у меня дома! Да я лучше всю жизнь проживу без секса, чем ещё раз с ним.