Только Поляков об этом не знает, его пальцы уже тонут в моей влаге.
— Это просто физиология, я со всеми так...
Но договорить мне он не дает, рычит на весь дом мое имя.
— Ульяна!
Дальше происходит то, чего я больше всего боялась. Его пальцы оказываются во мне, двигаются по клитору, а я не могу сдержать громкий стон. Я теку на его прикосновения. Хочу больше и глубже. Выгибаюсь грудью к нему и мысленно даю себе сто подзатыльников.
— Моя Ульяна. Вот так, моя девочка, кричи громче.
Он целует шею, перемещаясь вверх к щеке, а потом, все так же удерживая за волосы на затылке, накрывает мои рот, кусает губы в диком поцелуе.
Я чувствую себя настоящей шлюхой, потому что выгибаюсь навстречу его пальцам, чтобы они оказались глубже во мне, я скоро кончу, мне нужно ещё немного такого позора. Ненавижу себя.
Поляков неожиданно прекращает поцелуй и быстро вытаскивает пальцы из меня. Шипение выходит из моего рта, как у змеи. Он снимает меня со столешницы и поворачивает к себе спиной, стаскивает на живот мой топ, а потом я чувствую, как скользят вниз мои штаны с бельём.
Да. Нет. Это конец.
Секунда. Вторая. Третья. Он тут же тянет меня за бедра назад, и головка упирается в меня. Но он не спешит делать следующее движение, размазывает членом мою влагу, показывая как низко я пала.
— Прекратите, – шепчу, не зная хочу ли я чтобы он провалился в ад или чтобы его член уже вошел в меня.
— Завязывай мне выкать, – говорит рядом с моих ухом и продолжает шепотом, – за каждое твое новое «вы» я буду кончать тебе в рот.
— Ублюдок.
Моя влага уже размазана везде между бедрами, хватило бы на десять половых актов, я готова кончить сразу, если он только тронет меня.
Поляков прижимается со спины и обнимает руками, трогает соски, сжимает до тянущей боли в животе, гладит по кругу, затем царапает. Жар между ног перерастает в мощную пульсацию, влагалище начинает сокращаться. Разве можно получить оргазм без проникновения? Я держусь за столешницу, а он укладывает меня грудью на холодный камень. Мой оргазм только набирает обороты, а Поляков резко до звезд вгоняет член в меня и замирает. Я кончаю, на его члене, во мне. Наш первый секс был на грани боли, а этот вообще на грани жизни и смерти.
— Улья-я-я-на, – тянет мое имя, и я дальше рассыпаюсь. – Моя.
Дальше я ничего не помню, он двигается во мне, я кричу, все же он большой. Он держит за бедра и жестко вколачивается, пока я снова не распадаюсь на атомы и радуюсь, что столешница из холодного камня. На последних движениях он кончает, до боли, глубоко проталкивая свою сперму. Но у меня нет сил сопротивляться. Его тепло заполняет меня изнутри.
— Ульяна, моя, наконец-то ты моя, Ульяна. Хочу тебя всю.
Что?! Не успеваю что-то сказать, он выходит из меня и берет на руки. Сейчас его глаза чёрные как нефть.
Он аккуратно укладывает меня в кровать и ложится сверху. Пытаюсь оттолкнуть Полякова руками, но куда мне против него, руки тут же оказываются над головой, а ноги раздвинуты его коленями. Сейчас он возьмёт меня ещё и в моей кровати. Будет уходить и оставит двойную плату за секс?
Медленно заполняет меня, что бы я не думала, но мое тело готово для него.
Поляков отпускает руки и поднимается на локтях, устанавливая зрительный контакт. Ну трахать и смотреть в глаза, это уже слишком!
— А теперь послушай меня. Пять лет назад я подстроил ту ночь в отеле. Это был план, хреновый. Для меня стало охуенным сюрпризом, что ты девственница. Но я ни о чём не жалею.
— Прекрасно, – мрачно говорю и закрываю глаза, зачем мне это знать?
— Я жил и работал в Швейцарии, мне было двадцать семь, когда я вернулся и встретил тебя. В тридцать я должен был полностью взять управление всеми активами семьи и заменить отца, потому что он хотел уже отойти от дел и жить спокойно, путешествуя, на своей яхте. Но как только я вернулся, мне дали понять, что если я не уеду обратно, то жить я больше не буду.
И почему же план провалился? Жаль. Медленно открываю глаза, делаю показательный скучающий вдох и безразлично смотрю. Он не забыл, что во мне его член?
— Не смотри на меня так, мне первый раз в жизни тогда в лифте снесло крышу просто от твоего запаха, а в отеле я вообще сдох, оказавшись в тебе. И если бы можно было все вернуть, я бы трахнул тебя в там ещё раз, но после этого приковал бы наручниками к себе.
— И при чём тут это всё?