— Я боялся тебя потерять из виду, но в итоге это и произошло. Через неделю машина нашего финансового директора взлетела в воздух. Мой отец случайным образом отравился, его еле спасли в клинике в Германии, с тех пор он назад не возвращался. А ты вообще провалилась как сквозь землю. Как думаешь, о чём первом я подумал?
Что оставил мало денег за секс?
Идиот, он реально думает, что мне это интересно?!
Боже, я могу послушать эти рассказы на кухне за чашкой чая, а не с его членом внутри. Начинаю рычать и руками отталкивать от себя, но получаю поцелуй в лоб.
— Это ещё не конец истории. Мне пришлось потратить почти два года, чтобы найти и наказать виновных. И какое-то время я вообще жил с мыслью, что тебя больше нет. Ты где была три года?
Я уехала к маме и Мэттью по американскому паспорту. Когда мы были маленькие, мне не было ещё и четырёх лет, мама второй раз вышла замуж за американца и до окончания школы мы жили в США. У меня разные фамилии в документах, потому что в российском документе указана фамилия матери, как в моем свидетельстве о рождении, а по американским законам Мэттью меня и Арину удочерил и дал нам свою фамилию.
— В Караганде.
Он рычит и толкается, у меня там все хлюпает, потому что его сперма не успела никуда вытечь. Боже!
— Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы дерзить мне?
Эта фраза заставляет меня улыбнуться. Как раз дерзить – это единственное, что я могу.
— Странный выбор места для разговора.
— В других местах ты меня не слушаешь. Так где ты была? Я уже выяснил, что последние два года ты была в стране, это моя ошибка, что я практически перестал тратить силы на твои поиски последние годы. А где провела остальные три года?
Как можно с твёрдым членом внутри меня так серьезно вести разговоры!? У меня вообще мысли путаются. Не хочу его слушать. Пусть потрахается и уходит, ещё на пять лет. Я ему сама заплачу.
Молчу, прикрываю глаза и прикусываю нижнюю губу. Я ведь не принимаю таблетки, могу забеременеть от этого урода.
— Может уже закончите начатое и свалите?
Он хрипло смеётся, и толкается в меня.
— Ну теперь уже только после того, как возьму твой рот.
Ёпрст.
— Господи, вытащи или двигайся. Третьего не дано.
— Почему же? Я могу так лежать с тобой вечно.
Он мажет губами по щеке и возвращается к моему рту. Целуется он, конечно, крышесносно.
— Давай же, Ульяна, я начну двигаться после того, как ты мне ответишь.
Говорит в губы и невесомо целует.
— Иди на хрен! – шепчу прямо в губы.
— Плохая девочка, сейчас я тебя накажу, а потом всё равно всё узнаю.
Он вытаскивает из меня член и встаёт. С опаской смотрю на него, но я не готова к следующим действиям. Поляков дёргает подо мной одеяло, и я вместе с ним двигаюсь на край кровати, а затем поднимает меня за запястья к себе. Его чёрные глаза отражают уличный свет. Он напряжен и готов меня сожрать. Тянет меня вниз, я падаю перед ним на колени, больно ударяясь.
— Ай! Козёл!
Одной рукой он держит оба запястья, а другой больно сжимает щёки на моей челюсти, заставляя рот приоткрыться.
Верчу головой, нет, гад. Совести совсем нет. Но боль оказывается невыносимой, он добился своего – я открываю рот. В тот же миг его член толкается глубоко в горло, я закашливаюсь и у меня подступает рвотный рефлекс. Он у меня будет во всем первый? Какая гадость этот оральный секс.
Сначала он мычит, а потом стонет.
— Вот так, моя Ульяна, молодец.
Лучше бы он просто поимел меня в кровати. Я плачу, слёзы текут от каждого его толчка. Он помогает брать глубже рукой на затылке. Толчки резкие, но с остановкой на мой вдох. Его вкус уже у меня в желудке.
Он рычит на всю квартиру и видно, что сдерживает себя от грубых движений. У меня получилось дышать носом без рвотных позывов, на языке горячая бархатистая кожа, его член в моих слюнях. Я думаю об этом и понимаю, что он меня больше не держит, толкается, а я принимаю. Упираюсь руками в его бедра, и он довольно хвалит меня. Ладно, я смогу сделать это, чтобы поскорее закончить. Двигаю головой к нему и шевелю языком, облизывая его член.
— Наконец-то моя. Моя.
Псих. Его член становится ещё больше, он ускоряется и дыхание сбивается. Толчок, толчок, толчок. Горячая сперма заполняет мой рот глубоко, стекает по гортани, ну все, теперь его семя везде внутри меня.
Поляков поднимает меня и укладывает на кровать, накрывая своим телом. Я плачу уже от избытка эмоций, он меня окончательно разбил.
— Тш-ш-ш. Тихо-тихо, малышка, отдыхай.
Он подтягивает одеяло и укрывает нас, гладит по волосам и нежно целует.
Хочу сказать, чтобы он слез с меня, но язык не поворачивается. Явно он контролирует свой вес, потому что я не чувствую невыносимой тяжести.