Стефан нерешительно придвигается ближе, и Аня только отводит колени в бок, будто разрешая ему подойти, и понимает это слишком поздно. Он и правда оказывается рядом: слишком скоро, и она видит краем глаза, хоть и не решается посмотреть, что его лицо в десяти сантиметрах от неё. Что ей делать? Ладно, он ей нравится, но разве это то, чего она хочет? Щёки у неё вспыхивают. Аня ещё не до конца верит, что поняла всё правильно, когда его длинные пальцы путаются в волосах и притягивают за затылок к себе, и она только послушно следует за его рукой и ощущает мягкие, сухие губы на скуле. По спине пробегают крупные мурашки, и ей хочется отойти, но Стефан уже плотно прижимает её к себе и рвано выдыхает где-то над ухом. Что ей делать? Сказать «нет», когда она сама пришла к нему домой?
Он принимает её растерянность за согласие, и теперь становится даже ещё ближе, чем до этого, и почти все мысли у Ани улетучиваются, пока вокруг горячий кокон его рук. Сердце бьётся так часто, что Стефан, уже обхвативший ладонью её тонкую шею, без труда бы смог посчитать его удары. Такие быстрые, что даже становится стыдно. За это волнение, за эту деревянность. Когда он снял футболку? Она чувствует, как напрягается позвоночник, когда он пытается мягко уложить её на спину, и всё равно подчиняется. «Вот сейчас. Сейчас. Хочу я? Наверно, хочу. Я ведь хотела».
Аня не смотрит на него, отводит глаза куда-то в сторону. В комнате ещё темнее, чем было до этого, а чай уже остыл. Вот её куртка на спинке стула.
Вот бы расслабиться. Он так осторожен. Тихонько раскрывает её губы своими. Она ведь ему нравится, тогда почему она ничего не чувствует? Она ему нравится? Поцелуй слишком мокрый, его не хочется продолжать, но может, так и должно быть. Может, это только в книжках чувства взрываются яркими красками, а... Дыхания не хватает, и Аня только отворачивается, сглатывает и понимает, как тяжело дышит на самом деле. Стефан опирается одной рукой о диван, а другой держит её за подбородок, но недолго, ладонь сползает по шее к ключицам и, когда Аня опять вздрагивает с немым: «Что сейчас делать?», неожиданно исчезает.
Тепло пропадает, как будто его и не было, а была только прохлада, сковывающая движения. Железное кольцо неловкости не сразу позволяет встать, а когда она всё-таки поднимается и поправляет воротник рубашки, понимает, что даже не заметила, когда он расстегнул верхние пуговицы. Так не должно быть. Ужасно глупо. Всегда всё получается так, потому что она не знает, чего хочет, но даже когда решают за неё – не может идти до конца.
Как же глупо. И хуже всего то, что теперь Стефан чувствует себя глупо из-за неё. Стефан, который такой заботливый и никогда не шутил над ней так, как над остальными. Такой заботливый, что даже слишком. Ведь не будь он таким, ему бы не было неловко, а ей бы не было стыдно.
Нет. Не будь она собой, ничего бы из этого не было. Аня вздыхает. А снаружи шумит ветер.
________________________________________________
*Сумма за такси указана в болгарских левах, около 350 рублей
Конец