Поэтому Хенрик Валеза посвятил все время досугу и развлечениям. Не то чтобы устал, но отдыхал впрок. К захваченным из Парижа альковным девицам прибавил несколько местных красоток, не отягощенных предрассудками. Начало теплого времени воспринял только в одном ключе – как начало летнего охотничьего сезона.
– Как у него здоровья хватает – отдыхать неделями напролет?
– Благодаря сауне а-ля рюсс и твоему Чеховскому. Не удивлюсь, если король пожалует захудалому лекарю дворянство. Знаешь, у Анжу даже язвочки на деликатном месте уменьшились.
Возможно, баня угнетает возбудителей. Или болезнь перешла в следующую фазу, там и до отвалившегося носа считаные недели.
Мне теперь стала понятнее реплика люблинского полицмейстера, что королю и французам «недолго осталось». Король настолько бездеятелен, что его устранение полякам представлялось очевидным. Надо только договориться, кого усадить на опустевший трон после Анжу, и пока магнаты лепили новые альянсы, мы на короткое время пребывали в безопасности.
Мне выпало влиться в компанию парижских бездельников и разделить увеселения Генриха. Успеет ли он сказать «и ты, Опалинский» по примеру «и ты, Брут», когда заговорщики явятся его резать?
– Рад служить его величеству.
– В этом и вопрос! – Шико наклонился, и я ощутил его свистящее дыхание. – Не сегодня-завтра он вернется с охоты во дворец. Узнав о твоем возвращении, спросит: как твое задание, где прекрасная вдова, осчастливленная монаршим вниманием? Нужно очень хорошо обдумать ответ, почему ты был вынужден отправить даму на русскую границу. Иначе на смену польскому правосудию придет французское.
А если Генрих что-то заподозрит, то в Вавеле станет еще опасней, чем в Люблине. И Париж не убежище. Разве что Испания, там придется уговаривать местного короля снарядить с вековым опозданием каравеллы для поиска западного пути в Индию…
Инстинкты разведчика забили тревогу: я на грани провала.
Часть 2
Париж дороже мессы
Глава первая
Бассет
Стол с инкрустированной столешницей, зеленому сукну еще время не пришло, был завален картами и небольшими стопками золотых кругляшей.
– Шико, старый плут! Твоя очередь сдавать.
Генрих предпочитал играть до утра при свете канделябров, всасывая не менее двух бутылок кислого вина, затем изволил почивать до обеда, неспешно завтракать до вечера… А в приемной неделями ожидали посполитые чиновники в надежде получить чисто формальную, но все же совершенно необходимую подпись. Ничто не мешало, конечно, просто сложить документы на высочайшее визирование, а через месяц справиться о прохождении вопроса и узнать: король не отказал, ему всего лишь недосуг было глянуть на бумагу.
Утешало одно: Генрих наверняка не объявит шляхте «посполитое рушение» в виде тотальной мобилизации ради экспансии на Восток, не говоря об обещанном французском корпусе для войны с Иваном Грозным. Королю лень, война – слишком хлопотная вещь. Наверно, лень неточное слово, монарх презирал возглавляемое им государство и считал ниже своего достоинства заниматься его делами. Поэтому срок пребывания на польском троне французского короля запомнится как очень спокойный для Московской Руси. Что же касается Руси Западной, литовской, то Радзивиллы притихли, эта тишина напоминала мне безмолвие в квартире, где шумел строптивый ребенок – если не скандалит больше, то готовит особо крупную каверзу.
Первые числа мая 1574 года выдались дождливыми, поставив крест на охотничьих подвигах короля. В ненастные дни, начинающиеся по заведенному расписанию ближе к вечеру, Генрих с энтузиазмом дилетанта бросился в азартные игры. А дилетантизм неизбежно влечет финансовые потери, польские высокородные картежники не считали нужным поддаваться и задабривать монарха, ничего не решающего в Речи Посполитой.
Шико в тихом ужасе: король за неделю спустил в карты походную казну французского корпуса и принялся понемногу транжирить скудные польские запасы. Нам задерживали жалованье. А так как до приносящих доход французских поместий – путь не близкий, дворяне служили королю… за еду.
С некоторых пор я начал подсаживаться за игральный стол, он в покоях слева от зала приемов, где устраивался коронационный бал. Карты отличались от привычных мне по предыдущей жизни. Для германских игр, например, в колоде есть карта рыцаря, для французских – с изображениями святых, это самые сильные козыри. Но ничего сложного. Кто имеет опыт покера, бриджа, преферанса, знать которые полагается любому атташе по культуре, ему освоиться с примитивными выдумками эпохи Ренессанса было совсем не трудно.