– Сеньор де Бюсси! – без предисловий начал Сиротка. – Я исполнил свою часть сделки, ходатайствовал перед семьями гневающихся на вас дворян воздержаться от сведения счетов. Не понимаю, что за странные у вас отношения с русскими, но пришел и мой черед просить о содействии. Вы лучше знаете короля. Он сдержит обещание жениться?
– Полагаю, что сдержит.
– Полагаю… Какое обтекаемое слово! Будто круглый камень в течении реки – твердый, скользкий, не зацепишься.
В свете угасающего июньского вечера благообразное лицо Сиротки излучало разочарование. Конечно, от меня он ожидал большей определенности.
– Не составляет секрета, пан Николай, что король всеми силами этому браку противится. Он влюблен в жену принца Конде, привык не сдерживать похоть и утолять ее с доступными красотками. Но здесь ему не оставили выбора. Да, он отправится под венец, щелкая зубами от нежелания, брак будет сугубо формальным. Если король ни разу не войдет в спальню к королеве, я не удивлюсь.
– Что за письмо он получил из Парижа?
– От своей возлюбленной, Марии Клевской.
– Что будет, если Карл Девятый умрет?
Осведомленности Радзивилла, его способности собирать информацию позавидовала бы любая профессиональная разведка мира.
– Решающее слово будет принадлежать Екатерине Медичи. Она благоволит к Хенрику, но вряд ли велит ему бросить польский трон ради французского, тогда остается единственный законный претендент – Франциск.
– А кроме Валуа – кто?
– Когда мы покидали Париж, самое сильное влияние имел герцог де Гиз. Прав больше у Бурбонов, конкретно – у Генриха Наваррского, его шансы повысил брак с Маргаритой Валуа.
Мой голос предательски дрогнул от воспоминаний, доставшихся в наследство от прежнего де Бюсси. Марго, эта прекрасная, роковая и развратная женщина-демон, до сих пор не дает мне покоя, несмотря на сильные чувства к Чарторыйской.
– Сеньор, события ближайших дней крайне важны… Если вы оправдаете мое доверие, Речь Посполитая станет для вас вторым домом, гораздо более приятным, чем Франция. Если нет… Я не буду пугать вас угрозами. Просто осведомитесь, что случается с людьми, пытавшимися обмануть или, не дай бог, предать Радзивиллов.
– Я прекрасно знаю, где мои интересы и что им угрожает, иначе не пришел бы к вам перед отправкой в Люблин. До видзення, пан Николай.
Коротко поклонившись, ретировался, чтобы срочно найти де Келюса. Он обнаружился во внутреннем дворе, ближе к кафедральному собору, увлеченно беседовавший с молодой паненкой, которую на расстоянии десяти шагов неусыпно пасла дама во вдовьем чепце, эдакий страж добродетели, вряд ли осведомленный, что мелкий герой-любовник давно женат.
Политика политикой, но наплыв дворянства в Вавель накануне бала многие использовали для амурных игр, не только де Келюс. Знатные паны непременно буксировали свою прекрасную (или не очень прекрасную) половину с выводком дочек, молодые шляхтичи крутили усы, поглядывая орлами и гордо поглаживая эфес сабли. Дамочки практически все в той или иной мере переоделись на французский манер, панове не столь радикальны, хотя тут и там мелькали кривые от кавалерийской езды мужские ноги в светлых трикотажных чулках с подбоем. Я как обычно – в черном, коричневом и серебристом, для июня несколько жарко, особенно в высоких сапогах, но гораздо практичнее, чем в парадно-придворном виде.
– Эскьюземуа, граф, вы требуетесь королю по срочному делу.
Коротышка с сожалением выпустил из пятерни пальцы паненки в кружевных французских перчатках. Я потащил его в сторону собора, где безлюдно, в праздничный день шляхта менее религиозна, чем обычно.
– Помнишь день коронации и отряд Яна Фирлея? Смотри! Тебе не кажется, что к балу поляки заготовили что-то похлеще?
Вавель, кроме покоев монарха и свиты, вмещал множество королевских учреждений, при Генрихе работавших большей частью вхолостую. Гостевые апартаменты способны вместить десятки наиболее знатных господ, но не более. Радзивиллы, Чарторыйские, Потоцкие и несколько других богатых семейств имели особняки в Кракове и вокруг него, по существу – мини-дворцы. Остальные участники бала расположились в многочисленных шатрах, палаточный город охватил Вавельский холм с юго-востока полукольцом.
– Луи, это пахнет заговором. Будь я проклят…
Даже без подзорной трубы было заметно количество верховых лошадей. Легкий ветерок донес аромат навоза. Насколько я изучил посполитые нравы, каждый из владетельных панов прихватил десятки мелких шляхтичей. Так что на берегу Вислы собралось профессиональное конное войско в полторы или две тысячи сабель, способное быстро самоорганизоваться, и силы продолжали прибывать.