Следующая ночь не принесла сна. Я бегал по камере, натыкался на стены, пугал крыс. Наверно, этот подвал не знал более счастливого узника… Но радость встречи постепенно растворилась, изношенная от постоянных ударов о безысходность заточения.
В оконце залетели брызги дождя. В камере сыро и зябко. Начался октябрь. С ним пришел кашель. Станислас один-два раза в неделю приносил кружку теплой воды в дополнение к обычной холодной, которой запивал баланду, это и все лечение.
Только благодаря тюремщику я знал, какое число. Иначе сбился бы со счета. Но зиму в любом случае не пропущу, когда в окошке завертятся снежинки, а сырость на полу замерзнет, подернувшись льдом.
Риторический вопрос: если Генрих ничего не сделал, чтобы помочь отправившемуся за него в заложники дворянину, он хотя бы вспоминал о бедолаге?
На риторический вопрос не требуется ответа.
Станислас больше не появлялся. Наверно, его перевели на другую службу в краковской страже. Единственным событием в течение суток осталась доставка похлебки с куском грубого хлеба и воды.
Я похоронен заживо… И, наверно, скоро тронусь разумом.
Холодало с каждым днем, светлое время все короче. Мой внутренний календарь давно сбился. Конец октября или ноябрь? Приносящий помойную еду тюремщик не удостоил меня ответом.
– Сеньор! Сеньор де Бюсси! Вы живы?.. Так ест! Пан пошевелился!
Сумасшествие приносит галлюцинации. Иначе не объяснить, каким образом в мрачном подвале прозвучал голос Зенона, моего беглого вороватого лакея.
– Отпирай же, холера ясна!
Скрипнули ключи. Явственно послышалось кряхтение Станисласа, его не спутать ни с чем. Слух, пострадавший в июне, в этом безмолвии обострился до невероятия. А ругался на него Ясь… Наверно, воображение собрало воедино всех персонажей моего недавнего прошлого.
Персонажи энергично сдернули меня с топчана и придали вертикальное положение.
– Стоит на ногах – и то добра… Замордовали пана, песьи выродки… Проклятье на все их семейство! Пан де Бюсси, слышите меня? Я – Зенон! Пшепрашам, что раньше не появился…
– Да, Зенон. Только не тряси меня.
Почему не явился и куда дел награбленное у меня, спрашивать недосуг. Главное – что они задумали?
Покорно пошел, подчиняясь сильным рукам. Только спросил у Станисласа – не попадет ли ему за побег.
– Не-е… Я за рекой. Караульный я… Руски пан заплатил.
Русский?! Ногтев, что ли?
Подвальная тюрьма почти не охранялась – держать мощный конвой ради единственного истощенного заключенного не озаботились. Два стражника лежали спящими вповалку у входа. Исходящий от них запах вина пробился даже до моего измученного носа.
Снаружи налетел мощный порыв ветра вперемешку с дождем и снегом, едва сдержал кашель.
– Куда вы меня тащите?!
Мы пересекли внутренний двор крепости. Если кто-то заинтересуется нашей маленькой группой – всем крышка. Если, конечно, в темную дождливую ночь что-то рассмотрит.
– Во дворец, хозяин. В тот самый ход, куда вы бежали с Генрихом. Ход завалили по приказу Опалинского, но мы вынули часть камней, можно пролезть.
Почему-то слово «хозяин» из уст Зенона насмешило. Если считаешь меня хозяином, где болтался полгода?
В отсутствие короля, хоть самого завалящего, как Хенрик, боковой вход нижний зал не сторожился. Спускаясь по винтовой лестнице к месту последней схватки, я трижды чуть не упал – сегодня меня одолел бы любой паж, вооруженный одной лишь палкой. Лаз мои спасители расчистили очень узкий, но мое отощавшее тело легко проскользнуло. Ясь и Зенон протиснулись с трудом, тучный Станислас не пытался. Я даже не успел сказать ему «прощай».
Черная подземная галерея, освещенная только факелом шагающего впереди Яся, показалась бесконечной, не верилось, что в прошлый раз Шико проскочил ее бегом со мной на закорках. Зенон, поддерживающий меня сзади, быстро шептал:
– Пшепрашам, пан… В таверне сказали мне, что вас повезли на смерть, потом за меня примутся, я и сбежал. За Казимижем купил постоялый двор, не серчайте, золота сейчас нет. Заработаю, видит Бог – возверну. За Яся премного благодарен, спасли его тогда. Брат, как есть, враз бы Господу душу отдал.
– Зенон, не гневи Бога, я полтора месяца провел в Вавеле перед побегом с королем, ты мог, если б хотел, меня найти. Или весточку послать через Яся.
– Мог… Но пужался я, а то призовете к ответу за золото.
– Оставь себе, заслужил. А пистолеты, сабля, метательные снаряды?
– Все сберег, пан. И кобылу вашу вывели, не сомневайтесь.