Он что-то еще лопотал, враждебное и оскорбительное, но его слова не доходили до моего разума, погребенного под тяжестью сообщения: Эльжбета вышла замуж! И ночь побега стала для нее брачной! Лучше бы я продолжал гнить в Вавеле, Ясь с Зеноном остались бы в живых. И казаки тоже, а городскую стражу, порубленную ими на берегу Вислы, отчего-то совершенно не жаль.
Магнат обманул Эльжбету, обвел вокруг пальца. Бедная моя! К ее жертвенности и совестливости – крупицу бы здравого смысла, умения различать в людях затаенную подлость… Или верного спутника, способного открыть ей глаза на человеческие пороки. Как жаль, что ее святая простота неразрывно связана с детской наивностью!
Конечно, знатный литвин вряд ли хуже смоленского вельможи, но как представлю – она с ним на брачном ложе… Он тешится ее прелестями… Хочется воскликнуть: Павел, возвращаемся в Краков, у меня незаконченное дело! Но в таком виде меня одолеет даже комар.
На Станисласа гнева не держу. Засланный он был с самого начала. И так ловко сыграл роль конченого тупицы! А Радзивилл с племянником при содействии Опалинского нас с Эльжбетой предали откровенно, беспардонно. Поэтому я непременно должен с ними поквитаться, только не знаю – когда.
Несколько вопросов созрело к пленнику, только задать их не успел: срубленная казацкой саблей голова скатилась в догорающий костер. Отвратительная вонь горелого человеческого мяса и волос как нельзя лучше гармонировала с хаосом, воцарившимся в моей душе.
– У нас прибавилась запасная лошадь, – подвел итог Павел. – В путь, други мои!
Я едва держался в седле. Но, памятуя прошлый печальный опыт, решительно отказался от предложения Павла нанять мне экипаж. Остановки делали по возможности краткие, двигаясь на пределе сил лошадей и углубляясь в земли Священной Римской империи. Только когда опасность погони перестала холодить спину, сбавили темп.
Заканчивался ноябрь. Конские подковы звонко стучали по мерзлым булыжникам мостовой в маленьких германских городах… Пусть осень выдалась холодная, а путешествие не близкое, я чувствовал, как уходит кашель, прибавляются силы. Для сидевшего в тюрьме нет лучшего лекарства, чем свобода!
Вот только горечь утраты Эльжбеты и жгучая ненависть к Раздивиллам мешали чувствовать себя счастливым.
Глава одиннадцатая
Место занято
Матильда была обременена только весом седока, отличной шпагой германской выделки и парой неизменных седельных пистолетов. Остальную мою поклажу навьючили на трофейного жеребца с клеймом краковской королевской стражи, я дал ему кличку Сиротка, чтоб не было так жалко стегать, погоняя. Казаки тоже прибарахлились в германских княжествах, нагрузив запасных лошадей. Мастер-класс карточных игр на постоялых дворах, в гостиницах и трактирчиках позволил возместить воеводе расходы по моему освобождению и вынужденному путешествию к французской границе, не считая, конечно, потери казаков – тут я не Господь, чтоб оживлять убитых.
Выручив меня, Павел спалил русскую резидентуру в Люблине и в Кракове. Да, он получил благодарного человека и, не побоюсь этого слова, настоящего друга в далеком от Смоленска Париже. Равноценный размен? Будущее покажет.
Мы прощались. В трактирчике, где в последний раз отобедали вместе, мой слух ласкали слова «силь ву пле, сеньор», особенно приятные после «битте» и «про́шу пана», Ногтев же явно был не в своей тарелке. Чтоб подбодрить, протянул ему метательную звезду. Помню, как неделю назад загорелись глаза воеводы, когда он случайно увидел мои упражнения с тайным оружием.
– Держи! В открытом и честном бою не поможет. Но в схватках, как под Вавелем было – самый раз. Закажи дома кузнецам еще штуки три, обязательно одинакового веса и упражняйся. Никому не показывай!
В мозолистой лапе витязя смертоносный метательный снаряд выглядел игрушкой.
– Научил бы, как кидать…
– Ты видел. Главное – кистью, а не плечом. Резко, неожиданно. Пробуй левой рукой, не только правой.
– Так я не…
– Знаю. Мне тоже трудно было поначалу. Но штука хорошая. В правой шпага или сабля, делаешь низкий обманный выпад, противник опускает клинок, чтобы отразить, ты его с левой в лоб – на-а-а! И заказывай панихиду.
Он осторожно завернул подарок в тряпицу.
– Благодарствую. Однако нам пора.
– Бери на юг, большим кругом к Черному морю.
– К Балтийскому ближе. Со шведами мир, пройдем.
– Павел, декабрь начался, на Балтике восточные порты замерзнут. Не поскачешь же по морскому льду!