— Вот этот отморозок. Редко держит слово, а его товар все хуже и хуже. Твой отец отчего-то все еще держит его в нашем круге. Но я бы очень хотел перемен.
«Держит, потому что он влиятельный в Магическом Мире». Это один из главарей Лютного переулка, и Малфой его прекрасно знает. С ним шутки плохи, и, раз у отца были причины его опасаться, значит, и Драко их поймет. А пока он лишь коротко кивает, передавая подписанный и заверенный договор на сделку. И тот уходит, не дожидаясь конца собрания. На самом деле, так делают все. Никто не жаждет оставаться в Подземельях надолго.
— Это все Сизые, — шепчет ему Гекхал, — они не разрешают вторгаться в Воды больше нужного.
— Не разрешают? — с удивлением переспрашивает Драко. — Ты с ними говорил?
— Да, у нас есть дни Переговоров. И они все знают, и даже больше.
— То есть, они разговаривают, и можно с ними обсудить…
— Нечего с ними обсуждать, — резко обрывает его Гекхал. — Если тебе дорога жизнь, спорить с ними ты не станешь.
— Но кто они такие?
Гекхал раздраженно толкает под столом его лодыжку.
— Сиди и делай деловое и строгое лицо. Пока у тебя неплохо получалось. Про остальное поговорим потом, сейчас не время и не место.
Драко коротко кивает и продолжает. Но теплое чувство разливается у него внутри. Оказывается, он сможет поговорить с теми, о ком так мало известно даже самому Поттеру. Мысль о Поттере больно колет. Где он сейчас? Что в действительности произошло? И очень хочется видеть его лицо, и чтобы Поттер видел сейчас Драко…
*
— Мы идем уже больше нескольких миль. Неужели перемещаться по-другому здесь действительно невозможно? — он бы не жаловался, нет. Но боль в ногах от долгой ходьбы дает о себе знать. “И где это чертово дерево?”.
— Нас не должны заметить, — он не видит ее лица, Грейс обогнала его, намеренно или нет, и идет впереди.
Лес вокруг сгущается все больше. И становится все опаснее. Растения здесь менее зеленые, скорее, коричневые, с шипами, ярких, ядовитых цветов. Некоторые с хлопком закрываются, стоит их легонько коснуться, и будто что-то жуют, и Гарри готов поклясться — они были бы рады, окажись внутри его рука.
— Я помню дорогу лишь по подсказкам, оставленнымх дедом в детских сказках. Как видишь, у меня даже детство не было обычным.
— Тебе грустно из-за этого? — Гарри пытается вспомнить, как с ним в сложных ситуациях разговаривал Дамблдор. Его совет определенно нужен Грейс. Возможно, он бы упомянул о миссии, и что на каждого возложена своя, и справиться с ней сможет только она? Быть может, так, но Гарри совсем не хочется обрекать ее на одиночество. Дед готовил ее с детства стать оружием в этом странном мире, совсем как Дамблдор — Гарри. Она останавливается и оборачивается:
— Знаешь, я уже не спрашиваю себя, каково мне… Гораздо более важно, что мне делать, и все ли я делаю правильно.
— Ты боишься подвести деда? — Гарри рад, что она заговорила.
Она хмурится, словно ей сделали больно:
— Я в любом случае это сделаю.
— Но почему? Ты ведь точно знаешь, что тебе делать, и… — Гарри старается придать голосу подбадривающий тон.
— Да ни черта я не знаю! — резко обрывает она. Впервые за долгое время в ее глазах виден страх. — Это все жуткая сказка, ради которой мне надо вырвать собственное сердце, потому что его ждут здесь давно, это словно плата, такая вот обменная живая монета, и что бы я ни сделала, все будет не так, потому что изначально все паршиво! — она отворачивается и закрывает рукой глаза, стыдясь своей тирады, но многочасовой поход с Поттером за спиной успел вымотать. Хотя, где-то в глубине души она знает — дело вовсе не в этом.
Гарри с усилием вновь старается представить совет Дамблдора, но в итоге осознает — тот бы не нашел для нее нужных слов. Ведь почти все его слова в итоге обрекали на одиночество.
— Забудь об этом. Со мной все в порядке, и не будем больше о моем деде, — она разворачивается к Гарри лицом, давая ему возможность увидеть решительность в ее глазах. — Пошли дальше, — легкая улыбка касается ее губ, но, как только она отворачивается, уголки рта ползут вниз, и она больно щиплет себя за предплечье. Определенно, близость с ним была ошибкой, и теперь словно рухнула стена защиты, он проник в сердце и смотрит, как оно лихорадочно бьется, несмотря на ее воинственный и беззаботный вид. Такой, по крайней мере, ей хочется казаться. Возможно, когда она услышала историю его битвы с Тем, Кого Нельзя Называть, стало даже хуже. Теперь не ударить в грязь лицом надо и перед ним. Грейс никогда не умела быть женственной, и мысль о том, чтобы плакаться Поттеру в плечо, кажется унизительной. Но вместе с тем, этого ей хочется больше всего. Он ведь смог в прошлый раз со всем покончить и выиграть войну…
Гарри, нахмурившись, идет позади, озадаченный ее поведением. Возможно, не стоит лезть со своими советами? В свое время советы только раздражали его. В таком случае, необходимо знать план действий.
— Грейс, постой, — зовет он, и она напрягается, но останавливается.
— Что?
— Обернись. Я хочу знать, что будет, когда мы дойдем до места. Каков план?
Она оборачивается. Долго молчит, глядя ему в глаза, гадая, с какой целью задан вопрос — он ведь прекрасно знает, что ее ждет самопожертвование. Неужели о подобном можно забыть? Она решительно произносит:
— Будет гораздо проще, если дальше я пойду одна.
— Что? — искренне удивляется Гарри. Он ведь бросил друзей ради нее!
Она мотает головой:
— Ты слышал. Просто уйди.
Гарри теряется с ответом. Разговор с Грейс всегда выбивает из колеи. О чем эта девчонка?!
— Что…
— Не надо, — ее ладонь, выставленная вперед, кажется невероятно хрупкой. — Не говори ничего. Я пересмотрела свои планы, и будет действительно лучше мне дальше идти одной, а ты можешь вернуться к своим друзьям.
— Ты очень ошибаешься, нельзя оставаться одной и все нести на своих плечах, я прекрасно знаю, каково…
— Замолчи. Прошу тебя, закрой свой рот и убирайся! — она кричит. Гарри она напоминает раненое животное. И волна нежности и заботы вновь накрывает его. Он старше и сильнее, и сейчас, пока она изо всех сил пытается отстраниться, это его радует — он крепко ее обнимает. Истерика, у нее просто истерика.
— Ненавижу тебя, тупой болван! — возможно, пару синяков она ему все-таки оставит. — Ты просто…
— Силенцио, — Гарри улыбается. Ее глаза широко распахнуты — крайняя степень возмущения. Гарри читает по ее губам — она говорит много некрасивых для девушки слов. Но он смеется и корчит ей рожи в ответ. Наконец, она выбивается из сил и беззвучно плачет.
— Все будет хорошо, — тихо шепчет он ей, гладя по волосам. Иногда эти слова лучше всяких советов.
Краем глаза Гарри замечает движение. Это что-то большое, но сложно различимое в гуще растительности. Гарри напрягается и вытаскивает волшебную палочку:
— Кажется, у нас гости, — шепчет он на ухо Грейс.
Раздается треск крыльев — словно их много, и трепыхаются они быстро-быстро — и существо взлетает. Это огромное насекомое, похожее на богомола, и оно с большой скоростью движется в их сторону, издавая неприятный щелкающий звук. Гарри пугается и атакует. Оно тут же обездвиженно падает навзничь, и Гарри доволен собой. Но Грейс отталкивает Гарри в сторону, кидается к насекомому, падает рядом с ним на колени и режет себе руку, в которую оно тут же впивается своим ртом, жадно втягивая живительную кровь.
— Что ты, черт возьми, делаешь? — в недоумении спрашивает Поттер.
Грейс что-то шепчет на своем языке, и вокруг нее и богомола образуется магическая защита. Гарри не может подойти ближе. И это его оскорбляет — словно он настолько бесполезен! Или даже не так — он крайне ущербен, и только барьер спасет от его бестолковости.
— Зачем это? Что я сделал не так?! Это чучело нас чуть не атаковало!
Грейс удваивает защиту еще одним заклятием.
Гарри борется с желанием бросить ее тут с этим насекомым. Наверняка оно составит ей лучшую компанию.