— Хорошо, извини. Ты порвала мне рукав.
— О… прости, я не хотела.
Казалось, выглядеть хуже он не мог.
— Наверное, я похож на бомжа. Думаешь, теперь меня пустят в поезд?
— Не говори глупостей, — она хмурится, копаясь в своей бездонной сумке. — Придется покупать новую, запасной у меня нет.
— Это последнее, что меня сейчас на самом деле волнует, Грейнджер. Я просто хочу разрядить обстановку.
— Все нормально, — выдыхает она, — нам осталось только сесть на поезд.
— Ты это повторяешь уже в четвертый раз. Почему мы до сих пор не сели?
— Он еще не подъехал, но нам стоит подойти к нужной платформе.
— А чем эти поезда плохи? — машет рукой в сторону поездов Малфой.
— Это не те поезда. Драко, прошу тебя! — она прикладывает пальцы к вискам и прикрывает глаза. — Я тоже очень нервничаю. Давай молча дождемся посадки, а потом я отвечу на любые твои вопросы. Хорошо?
Малфой не отвечает и нервно оглядывается.
— А если они следят за теми, кто пытается покинуть страну? Ты об этом подумала? Я надеюсь, ты сделала нам фальшивые имена?
— Разумеется! Ты Ричард, а я Анна. А сейчас замолчи, прошу тебя, я на взводе.
— Вот именно, Грейнджер. И молчать в таком состоянии лично мне довольно сложно!
— Называй меня Анна.
— Пф! — Малфой хлопает себя руками по ногам и отходит к лавочке.
— Меня не видно даже вам, мистер Малфой, поэтому не пугайтесь.
У Драко все холодеет внутри, но затем он понимает:
— Умелый! Ты…
— Тише. Не нужно лишних слов, как ваша спутница верно подметила. А теперь садитесь на скамью и послушайте. Готовится переворот, Хмурый приложил все усилия, чтобы захватить волшебную Британию. Но пока захвачен только Лондон. Оставаться здесь действительно небезопасно. Я очень надеюсь, что ваша спутница взяла с собой ваш браслет. Не надевайте его при свидетелях, а если наденете, следите, чтобы никто его не увидел. Он защитит вас от нежеланных гостей. Я перехватил несколько слуг Хмурого, шпионивших за вами. Сейчас вы сможете спокойно уехать. Но помните — вы обязаны вернуться в решающий момент, иначе вас постигнет Наказание. Этого, к сожалению, никак не избежать. Но пока уехать — самое разумное решение. Я буду держать вас в курсе событий. И помните — с каждым днем Хмурый перевоплощается в Сами-Знаете-Кого. Берегите себя.
Умелый уходит — Малфой слышит хлопок аппарации. Тут его зовет Гермиона, и они, наконец, садятся в поезд. Их переживания оказываются напрасными — никому нет особого дела до их документов.
Когда поезд трогается, у них будто падает гора с плеч. Гермиона раскладывает их вещи и устраивается рядом с Драко.
— Ехать примерно час. К нам могут подсесть люди, так что не удивляйся. Будет несколько остановок перед нашей.
Он обнимает ее и кладет ее голову себе на плечо.
— Что-то не так? — удивляется она.
— Нет, теперь все хорошо, — и он прикрывает глаза, вдыхая аромат ее волос.
*
Тихо, словно прошел ураган. Уже совсем стемнело, но Гарри все равно замечает следы разгрома практически у каждого дома.
“Началось”, — говорит Дамблдор, идущий впереди. Он указывает на развалины Тоду, и тот что-то отвечает, но слишком тихо, чтобы Гарри и Гекхал могли его расслышать.
Гарри идет почти наравне с Гекхалом, но все же чуть отстает от него. Словно для него нет подходящего компаньона в этой компании. Возможно, это и так. Гарри понимает, что никому из них до конца не доверяет.
Дамблдор приглашает Поттера пройти в тот крошечный каменный зал, где и состоялась их первая встреча.
— Там точно нет прослушки, хоть место и не самое приятное.
Поттер соглашается. Снова Подземелья и круглый каменный стол. По всей видимости, сегодня придется довериться кому-то.
— Я долго думал об одном варианте, к которому совершенно не хотелось прибегать. Но, по всей видимости, это наш единственный шанс,— при этих словах Дамблдор кидает короткий взгляд на Гарри, но тот предпочитает промолчать. Дамблдор вздыхает. — Это одно из моих самых жестоких и, возможно, не до конца обдуманных решений, но это однозначно может помочь выиграть войну.
— И что же это за вариант? — уточняет Поттер.
— Тотальное истребление.
Пожалуй, Гарри был готов услышать про очень долгий и тернистый путь с каким-то невероятным магическим ритуалом или неведомой магией. Но не это.
— Истребление? — эхом повторяет он.
Дамблдор кивает.
— Не заставляй меня повторять, Гарри. Я же говорю, что это одно из самых жестоких моих решений. Но ситуация критическая. Я бы даже сказал, она вышла из под контроля гораздо раньше прогнозируемого времени.
Поттер кидает взгляды на всех сидящих за столом. Но ни Тод, ни Гекхал не выглядят пораженными.
— Ты кажешься очень удивленным, — со смешком замечает Гекхал.
— Да, черт возьми, я удивлен, — резко отвечает Гарри. — Это единственное, на что мы мы способны? Тебе лично нечего больше предложить?
Гекхал пожимает плечами:
— Боюсь, когда рядом сидит такой волшебник, как Дамблдор, то мне действительно нечего предложить.
Поттер задумывается.
— На кого они похожи? Народ Хмурого. Ты говорил…
Гекхал кривится и машет рукой:
— Уроды. Но это совсем не тот признак, по которому стоит отбирать жизни…
— Я не это имел в виду! — вспыхивает Гарри.
— Я знаю, — улыбается Гекхал, — но я имел в виду — во всех смыслах. Они некрасивы, но в Подземельях красоты нет, ее только можно купить. Они слабо развиты интеллектуально, хотя кое-какие манеры у вождей есть. Здесь так везде, Гарри Поттер, вождь и его приближенные — совсем на другом уровне развития, чем остальной народ. К сожалению, с вампирами дела обстоят так же. Поэтому народ Хмурого ничем не лучше моего.
Гарри кивает, и в тот же момент приходит осознание, что он ничего не понимает. Он не стратег и не тактик, и уж точно не Бог.
— Я не понимаю, чем могу вам помочь, — он разводит руками. — Я не уверен, что смогу взять на себя ответственность за…
— Пора взрослеть, мой мальчик, — грустно улыбается Дамблдор, и Поттер чувствует колючий укол — одновременно раздражения и отчаяния.
— Почему вы решили, что я вправе решать? — хриплым голосом спрашивает он.
— Кому-то приходится это делать, и далеко не каждый готов к этому. Но я смею предположить, что ты найдешь правильный выход.
Гарри надолго замолкает, и все сидят в тишине, словно ожидая его слов. И наконец он их произносит:
— Я не согласен с вашим решением, — Дамблдор еле заметно кивает, — я найду Грейс… и мы найдем тех чудищ, о которых писал Джошуа.
Тод поднимает на него тяжелый взгляд:
— Это очень опасное место, мистер Поттер. Благодаря мистеру Дамблдору я наслышан о Турнире Трех Волшебников, в котором вы принимали участие. В третьем Подземелье вас могут настигнуть испытания, схожие с лабиринтом. Готовы ли вы подвергнуть свою душу подобным истязаниям?
— Неужели путь к свободе и миру столь тернист? — горько усмехается Поттер. — Мне это знакомо.
“И терять мне нечего”, — добавляет он про себя.
— Я рад твоему решению, Гарри. Но стоит поторопиться, враг, как ты уже убедился, не дремлет.
Гекхал пытается возразить, но Дамблдор его останавливает взмахом руки и кидает быстрый взгляд на Поттера. Тот ничего не замечает, и Дамблдор облегченно выдыхает. Они провожают Гарри и возвращаются в каменное помещение.
Как только дверь за ними затворяется, Гекхал обращается к Дамблдору:
— Мистер Дамблдор, вы же говорили про еще один…
— Забудь об этом, Гекхал, — резко прерывает его Альбус. — Боюсь, мне будет проще уничтожить полмира, чем снова позволить Волдеморту завладеть телом и душой Гарри Поттера.
*
За окном проносятся зеленые поля, пасмурное небо, и от этих мирных картин возникает ощущение, что “все прошло”.
— Почему здесь не осматривают багаж? — Малфою хочется спросить совершенно не об этом. Но о том, что у него на душе, говорить с Грейнджер он не решается, испытывая при этом какую-то жгучую и совершенно нелепую ревность к Поттеру, который всегда так просто общается с ней. Малфой усмехается. Пожалуй, так легко ему было в последнее время только с Умелым. Но и там было гораздо больше официального общения, и он привык почти всегда держаться в этих рамках. И теперь, когда они наедине, это оглушает. Безмолвная тишина в вагоне — и его душа словно затаилась, он боится проявить себя не так, как нужно, и все испортить.