Гермиона неохотно отвечает, словно эти нескончаемые вопросы о магглах ей надоели.
“Прости, Гермиона, — говорит про себя Драко, ощущая себя моральным уродом. — Я не откроюсь никогда”.
— Почему нет пара? Словно поезд толкает какая-то сила, — да, это очередной совершенно неинтересный Гермионе вопрос, и он это видит по ее глазам. Она словно очутилась на экзамене и вынуждена давать краткие, но содержательные ответы.
Малфой мало что понимает из ее слов, ведь он ее толком и не слушает. Гораздо интереснее наблюдать, как вздымаются вверх ее брови и меняется взгляд, когда она объясняет что-то особенно важное и ключевое.
“Какая же ты живая”.
Она замолкает и удивленно смотрит на него. Малфой не сразу понимает, что сказал это вслух, а после краснеет и отворачивается. Гермиона прячет улыбку.
— Спасибо, — несколько сконфуженно отвечает она.
Он открывает рот, чтобы выдумать небылицу, что эта фраза относилась не к ней, но, увидев ее глаза, передумывает, ощущая крайнюю неловкость.
— Если тебе плохо, то придется ждать высадки.
— С чего ты взяла, что мне плохо? — ощетинивается Малфой.
— Ты выглядишь напряженным, и, кажется, тебе жарко.
Малфой нервными движениями трет шею и лоб.
— Нечего на меня так пялиться, может, мне от этого душно.
Гермиона внезапно смеется открыто и звонко. Так, как когда-то в школьные годы с Уизли и Поттером, когда Драко подсматривал за ними.
— Ничего смешного, Грейнджер, — выплевывает он.
— Прости, — она вытирает выступившие слезы, — но я не знала, что мой взгляд обладает такими пагубными свойствами.
Малфой не находится с ответом, но его хмурый вид заставляет Гермиону улыбнуться.
— Ты знаешь, — она кладет ладонь на его руку, — мне кажется, что, когда мы вернемся, все будет как прежде. Встанет на свои места, понимаешь? Словно это все — лишь страшный сон…
Малфою хочется очень многое сказать в ответ, но он молчит. Ведь если бы не “страшный сон”, он бы не ехал с ней в этом поезде в Ирландию. И она бы не носила его ребенка.
— Наверное, — хрипло отвечает он и отворачивается к окну, убирая руку.
Она хмурится. До конца поездки они больше не разговаривают, только ругаются. Гермиона делает пару попыток завести беседу, но Малфой их довольно грубо пресекает.
Когда им остается ехать около получаса, поезд делает еще одну остановку и к ним подсаживается шумная компания молодых магглов. Малфой крайне раздражается и чуть не использует “Silencio”, Гермиона на него сердится. Чуть позже один из магглов проливает колу на штаны Малфоя, и тот пытается высушить пятно, автоматически потянувшись за волшебной палочкой. Это снова вызывает гнев Гермионы. Так что в Холихед они оба прибывают в крайнем раздражении. И, как только они выходят из вагона, Малфой набрасывается на нее:
— Я не могу постоянно от тебя зависеть, Грейнджер!
Мерлин, как же он теперь понимал Поттера… Все дни, когда тот сидел в домике на окраине Лондона, а Малфой приходил из “волшебного мира” и поражался его угрюмому настроению… Теперь Драко понял на своей шкуре, каково жить без магии. Когда она копится на кончиках пальцев, и заклинание так и вертится на языке, но ты не можешь этим воспользоваться. Наверное, это приносит физическую боль. Нет, Поттер, конечно, мог колдовать, но какой в этом толк, если он был лишен волшебного мира?
— Я ничего не могу сам, мне постоянно надо тебя спрашивать, и если каждый раз я буду натыкаться на твою раздраженную реакцию…
— Замолчи, Драко, я устала! Мы и нескольких часов не проехали, а ты уже сводишь меня с ума. Просто замолчи и делай то, что тебе говорят, без вопросов, — пожалуй, сейчас Гермиона похожа на Поттера. Ее взгляд действительно заставляет замолчать.
— Я тебя понял, — поджимает губы Малфой, и они идут дальше.
Насколько он уяснил из спора в поезде — ему только дышать можно без разрешения. Все остальное — лишь с согласия Гермионы. “Я не сойду с ума”, — шепотом себе под нос повторяет Малфой слова, когда-то сказанные Поттером.
*
Они боялись издавать лишние звуки. Иногда Артур уходил на разведку, и тогда остальные удваивали защиту, несмотря на его предостережения — он боялся, что их вычислят из-за интенсивной магической активности. Но даже Молли в его отсутствие не слушалась.
Они переместились на старое квиддичное поле. Так они условились при аппарации, долго размышлять времени не было. А вскоре оказалось, что это место оборудовали под укрытие для всех спасшихся в тот злосчастный день волшебников. Или же оно просто оказалось наиболее подходящим для этой цели — Артур не мог точнее узнать, потому что очень редко пересекался с мистером Макдеем. Тот всегда появлялся внезапно, оповещая о пополнении выживших. Чаще всего это были спрятавшиеся в Гринготтсе. И все они кашляли — им не хватало чистого воздуха и требовалось время адаптироваться к жизни под открытым небом.
Сегодня светила полная луна, и казалось, что кто-то наблюдает за ними, но Молли старалась пресекать панику и занимать делом встревоженный ум. Сегодня они украдкой ходили к небольшой опушке в поисках грибов и, возможно, лечебных корешков. На какое-то мгновение можно было даже представить, что они на затянувшемся пикнике или в укрытии от шторма.
Артур возвращается не один. С ним какой-то неотесанный уродец — это первое, о чем думает Молли, завидев полуголого молодого человека. Он издает рычание, словно раненный зверь.
— Мерлин всемогущий… Кто это, Артур?!
— Тише, Молли, — Артур выдвигает руки вперед в останавливающем жесте. — Я не собирался его забирать с собой. Меня попросили. Мистер Макдей. И ты знаешь, я не смог отказать.
— То, что ты не смог отказать Министру, я прекрасно понимаю, но кто это?!
— Что случилось, мама? — Джинни подбегает и тоже ужасается. На шум сбегаются и остальные.
— Ради Мерлина и нашей безопасности, замолчите! — не выдерживает Артур. Все ненадолго затихают. — Это один из них.
Гул возмущения и волнения снова нарастает. Некоторые, кто испуган больше других, предлагают прикончить “зверя”, как они его успели окрестить — а тот в ответ рычит и скалится сильнее. У него длинные волосы, запутавшиеся от спекшейся крови. Кто-то уже тянется за волшебной палочкой, чтобы “избавиться от нечисти” — но его закрывает собой Джинни. Молли охает, все остальные впадают в ступор.
— Что ты делаешь, деточка? — тихо спрашивает ее Артур.
— Он ранен, папа. И это всего лишь человек, хоть и не похожий на нас, но не он громил наши дома.
Артур кивает и поджимает губы.
— Будем же милосерднее! Это просьба Министра Магии!
Все немного затихают, но не расходятся, наблюдая, как Джинни приносит чужаку горячую воду и чистые тряпки.
— Я помогу тебе, — шепчет она, стараясь игнорировать крайне неодобрительный взгляд Мирча. — Ты только не дергайся и прекрати рычать, все и так напуганы…
Она усмиряет его, словно он — дракон. Он, оказывается, сильно ранен, по всей видимости, обжигающим заклятием, будто пытался прорваться сквозь магическую защиту. У Джинни получается облегчить ему боль, и он, тут же отключившись, падает на землю.
*
Поттер находит ее в доме, обвитом плющом — перед ним сразу отворяют двери.
— Я знала, что ты придешь. Это не случайность, — сходу сообщает она, впуская его и запираясь на замок.
— Откуда? — в ней что-то изменилось, но сложно уловить, что именно.
— Мне сказали, — не вдаваясь в подробности, отвечает она и направляется на кухню.