— Они убьют вас, мой господин. Нет — тсс! Молчите. Не нужно слов. Выпейте вот это, — Малфою вливают в рот какую-то жидкость, но он этого почти не чувствует. — Ваше тело онемеет, но боль уйдет. Вы должны собраться. Хоть он и выглядит как самый могущественный черный волшебник — таковым он пока не является. Поэтому есть шанс его обмануть и выиграть время. Будьте же благоразумнее! — Умелый что-то делает с его руками. — Я смогу прийти только в следующий пасмурный день, иначе меня выследит вездесущая луна, — Умелый что-то защелкивает на его запястье. — Это браслет мистера Поттера. Ваш я достать не смог — слишком опасно сейчас являться к мисс Грейнджер. Надеюсь, он защитит вас от черных тварей. А сейчас послушайте — не пытайтесь бежать самостоятельно, у вас не получится. Я оставлю еще зелья от боли, но сторонитесь карлика Фаго, который повыше остальных — он самый беспощадный. И как только к вам придут, объявите, что готовы на переговоры. Далее вас отведут к Хмурому. Он еще не может владеть легилименцией, поэтому обманывайте его, сколько сможете. Но, как только они поймут это, вас тут же уничтожат…
Малфой не может с точностью сказать, когда уходит Умелый. Его сознание отключается без спроса — едва боль отступает, он блаженно проваливается во тьму.
*
Гермионе не сразу удается унять колотящееся в груди сердце. “Куда?! Куда он отправился?!” — некоторое время после аппарации Драко она остается на месте, делая вид при посторонних, что изучает содержимое сумочки и натыкаясь пальцами на его рубашки. Но он не возвращается. Ни сейчас, ни потом.
Она устраивается в одной из комнат в отдаленном от центра домике Дублина. Денег ей хватит на пару недель при условии строгой экономии. Жить одной, в полной неизвестности — она этого не вынесет… Но ничего другого не остается. Она одна — вокруг чужой город и чужие люди.
Такой бесполезной Гермиона давно себя не ощущала. Депрессия гнетет ее, и она начинает посещать местную библиотеку, которая находится далеко — но это и к лучшему, Гермиона хочет как можно больше времени проводить вне дома.
Однажды она сталкивается с Джоном. Первая мысль — он ее выследил. Возможно, это так. Поначалу он ведет непринужденную беседу, но затем его вопросы становятся конкретнее: “Где ты остановилась? Как надолго?” Действительно ли он с ней флиртует, или он и вправду шпион? Он приглашает ее к себе, Гермиона отказывается, и Джон поспешно ретируется, сделав вид, что ему “пора бежать”. Она провожает его взглядом и замечает еще одного человека, к которому тот подбегает — и, по всей видимости, о чем-то докладывает. Затем оба садятся в машину.
Теперь Гермиона уверена, что Малфой был прав. И она решает сделать хоть что-то — проследить за этими двумя. Она ловит такси и велит ехать за ними. Машина тормозит у дома на другом конце города, и оба молодых человека выходят. Гермиона перебежками, не упуская их из виду, идет следом . Они заходят в дом и спускаются в нижний этаж — окна, находящиеся почти на уровне земли, выходят на улицу, и Гермионе удается увидеть, чем эти люди занимаются. Пожалуй, это был самый бессмысленный ее поступок. Они включают порно-ролики, кажется, что-то обсуждают. Затем пьют пиво и начинают просматривать снимки. И на одном из них Гермиона видит себя и Драко. Похоже, что Джон тайком снимал их — точнее, Гермиону — Малфой лишь мельком попадает в кадр. Но в его взгляде Гермиона читает последние слова, сказанные им. И прикрывает глаза, ощущая, как жгучее чувство потери наполняет ее. Хочется верить, что с ним все хорошо, но что-то подсказывает, что это не так, и ее глаза наполняются слезами.
Джон — обычный парень, возможно, озабоченный, но не более того. Никакой опасности он не представляет. И Гермиона возвращается к себе.
Однако дома ее поджидает сюрприз, которого она так давно ждет — Умелый с грустными глазами встречает ее. Он сообщает, что Драко в плену и его пытают. Нет, он жив и ничего не рассказал. И не расскажет. Но Умелый просит Гермиону об услуге, и та сразу же соглашается.
— Никогда не возвращайтесь, — Умелый сверлит ее черными глазками-бусинами. — Сегодня ночью он перевоплотится окончательно, и вы прекрасно знаете, что это будет означать, — Гермиона хочет возразить, но Умелый тут же ее перебивает: — Я знал, что вы не захотите меня слушать. Поэтому я не оставлю вас здесь одну.
Из-за дверей выходит Грейс.
— Я буду с тобой, — говорит она, пряча глаза.
— Мне пора. Не наделайте глупостей, — настойчиво повторяет Умелый и исчезает.
Гермиона рада компании — и в то же время растеряна.
— Ты его видела? — спрашивает она у Грейс. Та отрицательно качает головой. — Но что ты знаешь? Расскажи мне, — тихо просит Гермиона, и желая, и боясь услышать подробности.
— Что я предательница, — еще тише отвечает Грейс.
Гермиона хмурится:
— Что? Как это предательница?
Грейс снова качает головой:
— Какова же должна быть цена? Цена всему этому? Какова?! — она внезапно кричит и так же быстро замолкает.
— Не переживай, — Гермиона подсаживается поближе, осторожно касается светлых волос. — Расскажи мне, что случилось.
Грейс поднимает на нее печальный взгляд:
— Он тогда рассказывал, как вы… как все здорово у вас получалось. Я начала верить, что у меня тоже получится, хоть и в одиночку. Но ничего не вышло. Когда он меня бросил…
— Кто? — уточняет Гермиона.
— Гарри… он, — Грейс запинается, ощущая, как жар приливает к щекам, — он бывает таким разным. И в тот день я его разозлила, — она пожимает плечами. — Я его понимаю. На его месте я бы поступила так же. А потом я пошла туда одна. Я должна была попасть в портал, ведущий к Третьему Подземелью, но это все было зря — ведь наш состав изначально не был полным. Не хватало старца.
— Какого старца? — в недоумении спрашивает Гермиона.
— Я не знаю, но в тот момент я точно вспомнила — он всегда являлся в сказках деда Джоша. В ключевой момент. Без его явления ничего не получилось, и все было провалено.
— Но почему он не появился в тот момент?
— Гермиона… ты любишь Малфоя? — неожиданно задает вопрос Грейс, и Гермиона отшатывается, словно ее окатили ледяной водой.
— Зачем ты меня об этом спрашиваешь, и какое отношение…
— Значит, нет, — грустно кивает Грейс и с какой-то злостью в голосе продолжает: — И вы все такие… Вы сами не знаете, чего хотите и что чувствуете, не можете себе признаться, боитесь сделать себе больно. Из-за этого страдают Подземелья. Ваши души уже заблудшие, вы забыли, что значит любить…
Гермиона мало знакома с Грейс, и сейчас она ошарашенно молчит, стараясь подобрать в ответ нужные слова, но ничего толкового в голову не приходит.
— А я смогла, Гермиона Грейнджер. Я сделала себе больно — и, возможно, другим. Но только так восстановится Равновесие.
— Что ты наделала?! — не выдерживает Гермиона.
Но Грейс замолкает и, несмотря на крики и мольбы Гермионы, больше ничего не говорит.
*
Они уходят. Надолго. Возможно, на ночь или дольше. Как и предполагал Гарри, бурлящую жидкость заливают ему в рот, и он теряет связь с происходящим и со временем. К моменту, когда он просыпается, его руки ощущают перекрут веревок вокруг запястий. Он в своем теле — Гарри облегченно выдыхает. Но затем замечает, что он движется, вместе с конструкцией из мебели. Его куда-то везут.
— Эй! — кричит он, радуясь своему голосу. Никто ему не отвечает. Кажется, наложено заклятие тишины.
Гарри пытается вырваться, но это уже не просто веревки — вся конструкция обрела какой-то магический смысл и держит его в магических тисках.
Внезапно все вокруг начинает грохотать, словно куда-то падая, и конструкция дает небольшую трещину — Гарри жадно прислоняется к ней. Это чудища. Они чем-то похожи на фестралов, но гораздо больше, их ноги гораздо длиннее и почти достают до облаков. Один из них склоняется, по всей видимости, к одному из стариков. Его морда огромна, а весь он будто он соткан из тумана. Когда дует сильный ветер — он воет, и его очертания размываются. Гарри замечает воронки, уходящие вверх — в облака. Воздушные, медленно крутящиеся вихри, и чем дальше он глядит — тем больше их замечает. Словно дыры в атмосфере. А сами чудища пристегнуты исполинскими цепями за шею, но в клетку заключены лишь ноги. На мгновение Гарри кажется, что они вот-вот сорвутся с цепей — это ведь должно быть так просто для них. Но нет. Они лишь воют и то поднимают, то опускают головы, будто сетуя на количество воздуховоротов.