— Сколько времени у нас осталось? — рука с ручкой немного дрожит, но Грейс этого не замечает или же не обращает внимания.
— Пара дней. Возможно, неделя, если его что-то отвлечет.
Гермиона быстро кивает, делая первую пометку:
— Если сделать так, как задумывалось изначально, будет ли от этого прок?
Грейс опускает голову:
— Я не знаю…
— Мне нужны точные ответы! Соберись! — ладонь бьет по столику, заставляя Грейс вздрогнуть, ее взгляд несколько проясняется:
— Я поняла, что должен быть еще один участник. Мне кажется, были неправильно истолкованы некоторые моменты… — она встряхивает головой, выставляя вперед руки в защитном жесте, прося Гермиону не кричать:
— Нужна жертва. Для освобождения стражей. И теперь я поняла, что это не я. Это старец, которого я не знаю! Я не понимаю, кто это должен быть! — отчаянно выкрикивает она, закрывая ладонями лицо.
Гермиона снова быстро кивает и записывает, игнорируя все еще звенящий голос Грейс и возникшую ассоциацию маленькой девочки, не познавшей ни жизни, ни любви, но со взваленной на дрожащие плечи непосильной ношей.
— Так, старец. И мы. Что еще должно произойти? Мы все собираемся у стражей и проводим какой-то магический обряд?
Грейс кивает, все еще не отнимая рук от лица:
— Да. Жертва приносится, и стражи оживают, — она проводит руками по волосам, затем сцепляет пальцы в замок на шее. — Это очень большой выплеск энергии и магии, который переворачивает миры и впускает вслед за Стражами Третье Подземелье.
— А Стражи — это?.. — хмурится Гермиона, стараясь не упустить ни одной важной детали и одновременно пытаясь свести параллели с тем, что было известно ранее.
— Стражи — это исполинские создания, похожие на фестралов, которые обретут плоть и кровь на время Наказания. И уничтожат, снесут всю грязь и разврат. А потом последуют духи Третьего Подземелья, забирая провинившиеся души и унося их с собой, дабы те постигли Вечную Боль, и она стала их ориентиром.
Гермиона ненадолго замирает, затем шумно выдыхает:
— Что будет с нами в этот момент? — ее голос звучит совсем не так бодро, как хотелось.
— Если Стражей выпустим мы, то ничего — это наш долг, и мы его выполнили. Но если нет… бездействие карается с той же силой. Каждый получит свое Наказание.
— Судя по твоим словам, выполнение обязанностей Посвященных кажется совсем несложным. Нужно лишь собраться в одном месте и…
— Не совсем. Добраться до места вполне возможно, хоть у нас не вышло и этого… Но при обряде — нужно объединение. Поток общей энергии, желания и чистого посыла. Если же его нет, то ритуал бесполезен. Боюсь, что этот метод уже невозможен.
Гермиона закусывает губу, стараясь не поддаваться унынию, исходящему от Грейс.
— Теперь, когда разгромлен Лондон, я уверена, Гарри не останется в стороне, он…
— Ему интересны лишь вы с Малфоем! — Гермиона озадачивается, улавливая ревнивые нотки. — Он готов убить или сам умереть ради вашего спасения. Но не ради Лондона… и, тем более, Подземелий…
На некоторое время воцаряется тишина, все мысли куда-то разом разбегаются и остается лишь одна-единственная, словно мигающая красным фонарем:
— Но мы… умрем. Если не остановить все это.
— Я говорила ему об этом, что Наказание…
— Он вряд ли тебя правильно понял, Грейс! — Гермиона заставляет себя успокоиться. — Знал ли он, как все случится? Так, как ты рассказала сейчас мне?
— У нас… у меня с ним не было подобного разговора, — она быстро потупляет взгляд.
Гермиона искренне удивляется:
— Не было? Но что же ты ему рассказала?
— Я этого не знала. Было лишь письмо моего деда, и иногда магия Посвященных касалась разума, словно подгоняя и подсказывая, но эта энергия… она не дает всего осознания… Я смогла увидеть и частично пережить Старые Неспокойные Времена, когда нашла укрытие в горах, где долгое время прятался мой дед Джошуа… оказалось, что там собраны сотни воспоминаний Посвященных и их преемников. И я смогла частично окунуться в историю и увидеть произошедшее… Тогда стало ясно, что нельзя просто ждать, нужно хотя бы что-то предпринять, даже ценой нескольких жизней, — она замолкает и выжидающе смотрит. Ее грустные глаза пронизывают Гермиону толикой возродившейся надежды — ведь Гермиона услышала то, чего добивалась. Но Гермиона молчит, и взгляд Грейс беспомощно бегает от напряженного лица Грейнджер к застывшей ручке в ее руках.
Гермиона отбрасывает ручку в сторону и поднимается. Ходит кругами по комнате, как загнанный зверь, кусая губы и нервными жестами убирая отросшие волосы со лба. Внезапно Грейс поднимается и останавливает ее робким объятием. У Гермионы почти кончились запасы зелий, корректирующих состояние во время беременности, и она чувствует, как грудь начинает трясти от сдерживаемых все это время рыданий. И, испытывая отвращение к себе и неудавшейся попытке во всем разобраться, она дает волю слезам. Грейс же прикрывает глаза, гладя Гермиону по спине. Этот период она уже прошла. И за ним последовал тот самый, что вынудил пойти на что угодно, ради крошечной надежды хоть как-то все исправить. Но внезапно Гермиона затихает и отстраняется — в ее взгляде снова решимость, словно этого истошного срыва вовсе не было. Она отходит от Грейс, поднимает ранее отброшенную ручку и садится обратно.
— Так. Дальше. Что еще тебе известно?
Грейс несколько теряется, но под взглядом Гермионы, снова ставшим колким, обходит диван и садится обратно.
— Думаю, гораздо больше будет известно Малфою. Насколько я успела понять, он занял место своего отца во владениях Гекхала, и мог узнать какие-то подробности на тайных собраниях и…
— Значит, первым делом найдем его. Он тогда аппарировал и….
— Он в пыточных, обычно там держат тех, кто провинился или сказал лишнее.
Холодный пот прошибает Гермиону, заставляя вновь испытать бессилие и нарастающую панику.
— Мы можем туда проникнуть? Ты сможешь? — наверняка это глупый вопрос, но не успевает Гермиона на себя разозлиться, как Грейс внезапно отвечает:
— Да… — как-то отрешенно звучит ее голос, — я смогу это сделать, и меня не схватят. Они не посмеют меня тронуть.
— Хорошо, — медленно кивает Гермиона, не до конца обдумав все возможные риски. — Ты в этом уверена?
— Да, я смогу это сделать. Я… отправлюсь туда прямо сейчас и вернусь с Малфоем.
— Вот так просто? — неодобрительно качает головой Гермиона и хмурится, мысленно уже отказываясь от этой идеи, посчитав ее слишком рискованной.
— Да. Вот так просто, — тихо повторяет Грейс.
Внезапно звучит хлопок аппарации, оставляя после себя лишь невесомое облачко рассеивающегося дыма.
Гермионе долго не верится в ее исчезновение. В голову лезут всякие мысли — в том числе, что Грейс просто решила сбежать от надоедливой Грейнджер с дурацким списком бессмысленных действий. Гермиона с силой сжимает в руке журнал, издавая почти рычащий звук. Ничего больше не остается делать, кроме как ждать, томясь в удушающей неизвестности.
*
Грейс аппарирует в темницы. Ее тут же замечают — звучат трубы и послушные карлики доставляют ее к Хмурому. Она не сопротивляется, ведь за этим сюда и пришла. Хмурый, оказывается, не сильно спешит ее видеть, и ей приходится некоторое время ожидать в полутемном длинном зале, наполненном по щиколотку водой, в которой ворочаются его вновь созданные твари, словно впитывая в себя жидкость, превращая в слизкую субстанцию на черной лоснящейся коже. Они громко ползают, рокочут и неуклюже плюхаются в воду, тут же поднимаясь, чтобы опять упасть — но другим боком, оставляя после себя тягучие нити.
— Зачем явилась? — внезапно совсем близко звучит голос Хмурого, бесшумно, в отличие от червей-людей, подошедшего к ней.
— Я прибыла для обмена, — стараясь выглядеть убедительно, отвечает Грейс, помимо воли опуская взгляд, встретившись с животным красным.
— Обмена? — он ждет ответа, но звучат лишь хлюпающие звуки его тварей, и он продолжает: — Что ж, я слушаю тебя, — он придвигается к ней ближе, обдавая на удивление приятным запахом пряностей, но от предстоящей участи все равно накатывает тошнота.