Приз этот для лондонского Сити был вполне заслуженным. По поводу нефтяного противостояния на Ближнем Востоке А. Костон пишет, что «германо-турецкие и англо-арабские войска начали оспаривать друг у друга эту часть мира с таким ожесточением, какого не может объяснить близость святых мест» [257], и это действительно так. С начала XX века Англия стала использовать натянутые отношения между арабами и турками, используя для подрывной работы договорённости с шейхом Кувейта и проспонсировав восстание имама Яхьи против турок в 1904–1905 гг. Перед самой войной, в 1913 г., в Париже состоялся арабский конгресс, по сути являвшийся организационным собранием, продолжившим подготовку арабских племен к восстанию.
С первых месяцев Первой мировой англичане приступили к фактической оккупации Ближнего Востока, 22 ноября 1914 г. они заняли вилайет Басра, через три года в их руках оказался Багдад. В 1918 г. английские военные губернаторы управляли уже Палестиной и Сирией, опубликовав англо-французскую декларацию, сообщавшую, что «целью войны Франции и Великобритании против Германии является полное и окончательное освобождение народов Востока от ига Турции и учреждение национальных государств, построенных на инициативе и свободном выборе туземного населения» [260].
По поводу событий, произошедших после победы, Уильям Энгдаль пишет: «Не успели высохнуть чернила под Версальским договором, как влиятельные американские нефтяные магнаты из компаний Рокфеллера “Стандард Ойл” сообразили, что британские союзники ловко лишили их военной добычи» [103]. После Первой мировой министр иностранных дел Великобритании лорд Бальфур препятствовал самостоятельному выступлению персидской делегации перед Советом министров иностранных дел Версальской конференции, и вскоре стало ясно, почему. 9 августа 1919 г. лорд Керзон объявил о завершении переговоров с Персией, которая обратилась к Великобритании с просьбой о ссуде в 2 млн. фунтов стерлингов под 7 % и выражением готовности содержать английских советников и экспертов, а потенциальный кредитор соглашался пересмотреть грузовые тарифы и благоприятствовать строительству железной дороги. Все до одной персидские газеты выступили против. Публичный скандал вскрыл, что за перечисленные условия договора Форин-офис через «Imperial Bank of Persia» передал 200 000 туманов премьер-министру Восук-од-Доуле и 100 000 туманов принцу Фирузу [101].
С лета 1919 г. госдепартамент США инструктировал советников и дипломатов «уделять особое внимание содействию американским интересам в приобретении нефтяных владений за рубежом» [101]. Компания «Standard Oil» последовательно работала в этом направлении, Рокфеллеры открыли в Англии «Anglo-American Petroleum Со.», а в Германии — «Deutsch-Amerikanische Petroleum AG» [106], 24-миллионные активы которой на 95 % принадлежали «Standard Oil» и через которую не только прибрали к рукам половину немецкого рынка [12], но и успешно препятствовали созданию керосиновой монополии «Deutsche Bank», которой банк пытался достичь с 1911 г. [123].
Однако в Англии ещё в 1918 г. советник по нефтяному обеспечению Адмиралтейства адмирал Эдмунд Слэйд (Edmund Slade), следуя установке британского адмирала Джона Фишера «кто владеет нефтью, тот правит миром», опубликовал специальный меморандум. В нём установление контроля над месторождениями нефти в Иране и Месопотамии объявлялось главной задачей и для Великобритании, поэтому Слэйд разработал схему блокировки политики «открытых дверей» в отношении США [101; 231].
Раздел богатых арабских месторождений обеспечил «Anglo-Persian Oil Со.» добычу в 4 млн. тонн — больше, чем мог потребить британский флот. Поэтому компания в союзе с «Royal Dutch Shell» склонила французское правительство порвать со «Standard Oil», завоевавшей во время войны французский рынок, в обмен на долю в эксплуатации нефти в Месопотамии. В 1920 г. на встрече в Сан-Ремо было подписано соглашение о совместной «франко-английской нефтяной политике в Румынии, Малой Азии, на территориях бывшей Российской империи, в Галиции, французских и британских коронных колониях» [257]. Так было вскрыто старое противоречие, нараставшее ещё с довоенных времён, когда влияние «Standard Oil» на европейский рынок было существенным [105]. На эту встречу американских представителей французский премьер Александр Мильеран и Ллойд-Джордж даже не пригласили [103].