Утверждение, что все дети в 20:40 «уже лежали в кроватках», хотя и «не спали» представляется правдоподобным по отношению к четырёхлетней Хайде, даже по отношению к шестилетней Хедде и восьмилетней Хольде. Однако сомнительным кажется, что девятилетний Хельмут, а тем более 11-летняя Хильда и 13-летняя Хельга так рано приготовились ко сну.
Вызывает сомнения и рассказ о Магде Геббельс, которая в обстановке всеобщего хаоса, планируя убийство своих детей и собственное самоубийство, в течение часа спокойно раскладывала пасьянс.
Разумеется, человеческое поведение в минуты кризиса может быть необычным. Но не исключено, что упоминание о пасьянсе сделано для того, чтобы усилить представление о Магде Геббельс как об исключительно хладнокровной убийце собственных детей.
Кажется малоправдоподобным, что Магда Геббельс вручила врачу шприц с морфием. (Почему у неё был шприц с морфием, а у врача не было?) Затем она весьма профессионально давила челюстями детей ампулы с ядом, в то время как эсэсовский врач Кунц отказался это делать и лишь с ужасом наблюдал за ее действиями. Не рождены ли эти рассказы желанием обелить эсэсовцев, показав, что они были непричастны к хладнокровным убийствам людей вне зависимости от пола и возраста?
Сомнительны и различные рассказы о судьбе Мартина Бормана. По словам ряда лиц, сбежавших из бункера, Борман отправился с ними. Личный шофер Гитлера Эрих Кемпка уверял, что Борман был убит советским снарядом. Правда, Л. Безыменский убедительно доказал, что свидетельства Кемпки были туманными и противоречивыми. На Нюрнбергском процессе Кемпка говорил, что танк, за которым шел Борман и ряд других людей, был взорван. На вопрос защитника Бертольда («Свидетель, вы видели, как Борман погиб во время взрыва?») Кемпка: «Да, я видел, как он ещё двигался, он вроде как падал или, точнее, отлетел в сторону». Бертольд: «Был ли взрыв настолько силён, что он, согласно вашим наблюдениям, Мартин Борман должен был погибнуть?». Кемпка: «Так точно».
В своей книге «Я сжёг Адольфа Гитлера» Кемпка несколько по-иному излагал случившееся: «Мы шли вперед рядом с танками, словно чёрные тени. Борман и доктор Науман шли почти вровень с башней с левой стороны от танка. Доктор Штумпфеггер и я шли позади… Внезапно противник открыл сильный огонь. Через секунду огромное пламя неожиданно вырвалось из нашего танка. Борман и доктор Науман, шедшие впереди меня, были отброшены взрывной волной. В ту же секунду я упал. Доктор Штумпфеггер свалился прямо на меня. Меня отбросило в сторону, и я потерял сознание».
Когда Кемпка пришёл в себя, он увидел «какую-то шатающуюся фигуру, подошёл поближе и узнал второго пилота Гитлера Георга Бетца, который тоже участвовал в прорыве. К моему ужасу, я увидел, что его голова ото лба до затылка раскроена осколком снаряда. Он сказал, что, вероятно, это случилось с ним, когда взорвался танк, то есть от того же самого взрыва, который отбросил в стороны нас четверых — Бормана, Наумана, Штумфеггера и меня. Поддерживая друг друга под руки, мы медленно направились к Адмиральпаласту». Получается, что показания, которые Кемпка дал на Нюрнбергском процессе о том, как он был свидетелем падения Бормана от взрыва, были ложными.
Ссылаясь на руководителя «Гитлерюгенда» Артура Аксмана, У. Ширер утверждал, что тот «увидел тело Бормана под мостом, там, где Инвалиденштрассе пересекает железную дорогу. Луна осветила лицо Бормана, и Аксман увидел, что на нём не было следов ран. Он предположил, что Борман проглотил капсулу с ядом, когда понял, что шансов прорваться через русскую линию обороны нет». Трудно представить себе, что, разглядывая тело Бормана издалека при лунном свете, Аксман сумел точно установить отсутствие у него ран и его гибель от отравления ядом.
На самом деле Мартин Борман, поисками которого занимались значительную часть XX века, исчез бесследно. Совершенно неизвестны обстоятельства самоубийств генералов Ганса Кребса и Вильгельма Бургдорфа. Их тела не были найдены.
Совершенно очевидно, что вышеизложенные рассказы о последних часах правительства Геббельса — Бормана, а также Кребса и ряда других нацистских деятелей путаны, противоречивы, а потому вызывают сомнения.
Противоречия относительно событий в последние часы существования правительства нацистской Германии в Берлине и его руководителей заставляют искать иные версии того, как на самом деле завершалась агония Третьего рейха. Прежде всего правомерно поставить вопрос: какие цели преследовало правительство Геббельса — Бормана, направляя Кребса на переговоры к Чуйкову?