При этом Геббельс и другие не без основания полагали, что советское правительство вместе с союзниками готово принять капитуляцию у правительства, которое оказалось в берлинской ловушке, и тем самым завершить войну в считанные часы. В противном случае военные действия могли затянуться. Особенно невыгодным для СССР был бы захват власти Гиммлером, который уже вступил в тайные переговоры с агентами западных держав.
Хотя советские генералы заявили о своем отказе «помогать» Геббельсу «в создании правительства», они предложили Кребсу «после капитуляции Берлина» установить с помощью Советской Армии радиосвязь с Дёницем, а также воспользоваться советским самолётом или советской автомашиной, очевидно для того, чтобы доставить Бормана к Дёницу, а последнего — в Берлин. Советские генералы даже обещали известные гарантии безопасности для ряда лиц правительства Геббельса — Бормана. Одновременно советская сторона заявила о готовности предоставить Геббельсу радио для объявления Гиммлера «изменником». После этого опасный для Геббельса и Бормана рейхсфюрер СС мог быть взят под стражу.
Судя по внешнему поведению Кребса, нельзя принять утверждение Чуйкова о том, что «парламентер от руководства третьего рейха не согласился на капитуляцию». Отправляясь к Геббельсу, которому он продиктовал по телефону советские условия капитуляции, Кребс выразил надежду на то, что он «постарается обо всём быстро договориться».
Вызывает сомнение и утверждение Чуйкова о том, что Кребс «ушёл… несолоно хлебавши». Согласившись, что без Дёница Геббельс и Борман не имеют права на принятие решений от имени всей Германии, советская сторона поставила первым условием не «общую капитуляцию», а «капитуляцию Берлина». Советская сторона обещала не считать пленными тех, кто будет включён в список, составленный правительством Геббельсом. При этом офицерам сохранялись звания и даже холодное оружие. Советская сторона обязалась помочь правительству Геббельса в установлении связей с союзниками СССР по радио.
Исходя из содержания двух радиограмм, направленных Дёницу около 15:00 1 мая, нет никаких оснований полагать, что Борман, Геббельс и их сторонники были недовольны условиями капитуляции, которые были согласованы Кребсом с Чуйковым и Соколовским. Однако что-то произошло в бункере между 15:18 и 18:00, резко изменив ход дальнейших событий и действия обитателей бункера. Капитуляция берлинского гарнизона и подготовка капитуляции Германии были сорваны.
Прежде всего возникает вопрос: кто был заинтересован в срыве капитуляции? Можно предположить, что переговоры Кребса, предпринятые по инициативе Геббельса и Бормана, с самого начала вызвали неоднозначную реакцию у многих обитателей бункера. Хотя, с одной стороны, капитуляция открывала им возможность спасти свои жизни, с другой стороны, многие из тех, кто были готовы капитулировать перед западными державами, не желали и думать о капитуляции перед СССР. Они могли со злой иронией вспоминать недавние призывы Геббельса: «Берлин станет крепостью и монгольские орды разобьют себе головы о его стены! Части СС не отдадут Берлин! В ряды бойцов встанут два миллиона берлинцев. Если каждый из нас уничтожит хотя бы одного врага, от полчищ неприятеля не останется ничего! Но если среди вас есть пораженцы, я сам разделаюсь с ними!» Теперь тот же Геббельс, подобно проклинавшимся им «пораженцам», обращался к Сталину с просьбой начать переговоры о мире. Направление в советский штаб Кребса Геббельсом и Борманом могло быть воспринято как предательство в бункере и за его пределами в частях наиболее фанатичных сторонников нацизма.
Сопротивление этим переговорам проявилось в обстреле группы советских связистов, которые шли от командного пункта Чуйкова вместе с полковником фон Дуфвингом. Разумеется, это был далеко не первый случай во время Великой Отечественной войны, когда немецкие военнослужащие стреляли по советским парламентёрам и убивали их. Однако на сей раз огонь вели по группе, в которой были немцы, включая полковника фон Дуфвинга. Произошел ли этот обстрел из-за вопиющего нарушения воинской дисциплины, столь необычного для немецкой армии, или же это было следствием умышленных попыток сорвать переговоры с советской стороной? Не вследствие ли саботажа долго не работала телефонная связь между командным пунктом Чуйкова и рейхсканцелярией?