Не исключено, что в бункере многие быстро узнали о том, что новое правительство добилось от советских генералов безопасности лишь для узкого круга лиц. Совершенно очевидно, что из 500–600 лиц, которые оказались в бункере, лишь немногие могли рассчитывать попасть в заветный список тех, которым сохраняли воинские звания и даже холодное оружие. Будучи причастными к властным структурам рейха, они не желали делить судьбу с простыми солдатами окружённых частей вермахта, которые ценой тяжёлой борьбы и жертв до сих пор обеспечивали им сохранение жизни. Сознание, что они, как и рядовые солдаты, станут военнопленными, рождало у них желание бежать из бункера как можно скорее, прикрываясь бойцами вермахта, которые вели безнадёжную борьбу. В то же время, оказавшись вне перечня привилегированных лиц, они чувствовали себя преданными Геббельсом, Борманом и другими организаторами переговоров с советской стороной.
Чтобы реализовать планы своего спасения, противники капитуляции должны были отстранить от власти тех, кто готовил такое соглашение, то есть Геббельса, Бормана, Кребса и близких к ним людей. А возможно, и уничтожить их. Не этим ли объясняется их уход из жизни 1 мая 1945 г.?
Противоречия в рассказах о самоубийстве Геббельса и его жены, убийстве детей Геббельса, отсутствие трупов Кребса, Бургдорфа, Бормана не позволяют принять на веру различные заявления об обстоятельствах ухода из жизни этих людей. Видимо, те, кто распространял версию о расстреле Геббельсов по их желанию, не были свидетелями того, как на самом деле они умерли, но знали, что супругов должны были лишить жизни, а затем их трупы сжечь. Именно поэтому была сочинена версия о расстреле Геббельсов в соответствии с их волей. Возможно, что Геббельсы сумели опередить убийц, приняв яд. Но не исключено, что их насильно заставили проглотить яд.
Дети Геббельсов могли стать свидетелями расправы эсэсовцев со своими родителями. Поскольку комнаты, в которых находилось семейство Геббельсов, были расположены близко друг от друга, даже если убийство Йозефа и Магды не произошло на глазах детей, те могли услышать звуки борьбы, крики, разобрать отдельные слова отца или матери. Вряд ли подростки Хельга и Хильда, 9-летний Хельмут, 8-летняя Хольде не догадались, что происходит в соседней комнате. Они могли тут же рассказать страшную правду шестилетней Хедце и четырехлетней Хайде. В любом случае эсэсовцы постарались бы убрать невольных свидетелей. С такой же чудовищной жестокостью они всегда поступали по отношению к детям своих политических противников.
Тем временем из бункера уже сбежали те эсэсовцы, которые знали, что Йозефа и Магду собирались застрелить, и, оказавшись в плену у союзников, они повторяли версию о самоубийстве Геббельсов с помощью расстрела «по их собственному желанию», которая была запланирована, но не реализовалась.
Хотя рассказ о Магде Геббельс — отравительнице своих детей — производил сильное впечатление и лишний раз подтверждал бесчеловечность нацизма, нет нужды ради сохранения этой явно выдуманной эсэсовским врачом Кунцем версии снимать обвинения в этих детоубийствах с эсэсовцев, виновных в этом, а также тысячах других жестоких преступлениях. То обстоятельство, что Магда Геббельс не была причастна к убийству своих детей, не обеляет супругу Геббельса, которая прекрасно знала обо всех злодеяниях нацистского режима и, без сомнения, одобряла их.
Хотя не исключено, что Борман в последнюю минуту мог переметнуться к тем, кто выступал против переговоров, а затем попытался прорываться с ними на запад, утверждение о том, что министр по связи с партией был с беглецами, вызывает сомнение. Почему все свидетели гибели Бормана, бежавшие с ним (Аксман, Кемпка, Науман, Штумфеггер и другие), уцелели? Почему только Борман был убит из-за взрыва танка или же принял яд? Не возникла ли версия о бегстве Бормана из бункера потому, что все знали о его готовящейся поездке к Дёницу, а затем у Дёница были найдены радиограммы об этой поездке? Вероятно, были приняты меры для того, чтобы труп Бормана так же бесследно исчез, как и трупы Кребса и Бургдорфа, но была придумана версия не о его самоубийстве, а о гибели по пути из бункера.