«Немцы надеялись на два основных и наиболее значительных центра исследований — уже обозначенный институт кайзера Вильгельма под руководством профессора Хабера и колоссальнейшие исследовательские центры “IG”… Говорят, и есть все основания этому верить, что “IG” был полностью укомплектован офицерами ещё до войны…. Получается, что возможно отдельная часть берлинских исследований проходила за пределами институтов, весь объём подготовительной работы по новым соединениям и разработка производственных процессов заранее оговорённых веществ происходила в лабораториях “IG”».
Автор отмечает, что влиятельность красильной индустрии в сфере производства химического оружия была настолько велика, что даже если новый компонент поступал на рассмотрение военного ведомства независимо от красильных лабораторий, его исследованиями всё равно занимались там: «Мы можем сказать, что германцы обладали не просто “внутренней линией” химической войны, но исключительно эффективной системой в форме всеобъемлющего “IG”» [375]. Так что возможно, что в войну химики «IG Farben» вступили ещё до войны и объединения в сообщество по интересам. К окончательному объединению концерны подтолкнула Первая мировая война. Дуйсберг в мемуарах отмечал: «Большой “ИГ Фарбениидустри” удалось выковать лишь в 1916 г. в результате войны» [61]. Процесс объединения научных школ и технологических активов, начавшийся с целью общей маркетинговой стратегии в результате Первой мировой, продолжился в первую очередь с целью согласованного использования ресурсов. Прусский военный министр генерал фон Фалькенгаузен, выступая в рейхстаге еще в феврале 1896 г., заметил: «Во всём, что касается взрывчатых веществ, Военный совет всецело зависит от частной промышленности» [36].
Обычный красочный завод T.N.T в Леверкузене, производящий 250 тонн химикатов в месяц, был перепрофилирован на взрывную продукцию в течение всего шести недель [375]. Уже через несколько месяцев после объявления войны все заводы «Bayer» были переведены на «военные рельсы» и начали производство мощной взрывчатки — тринитротолуола [35]. В мае 1915 г. «BASF» стал получать азотную кислоту, а из неё взаимодействием с содой стали производить синтетическую селитру [33]. Частная промышленность, в свою очередь, зависела от поставок. Как отмечает Стивен Боун: «Когда разразилась Первая мировая война, её участники в первую очередь постарались закрепить контроль над нитратами и преградить доступ к ним противнику». Захват 20 тыс. тонн нитратов, хранившийся в бельгийском порту Антверпена, не решил проблему для Германии, особенно с учётом того, что интенсивность сражений сильно возросла: за первые 35 минут сражения у Нев-Шапель было выпущено больше снарядов, чем за всю англо-бурскую войну. Все британские заводы производили меньше 20 тонн тротила в неделю, а немцы взорвали за эти полчаса около 2,5 тыс. тонн [2], то есть вся британская промышленность за неделю работы могла обеспечить боеприпасами лишь четыре с половиной часа ведения боя. Кроме всего прочего из-за потребностей войны цена на нитраты к 1917 г. подскочила в четыре раза [2].
«В период Первой мировой войны коалиция держав, возглавляемая Британской империей, смогла одержать победу благодаря блокаде старого типа: нефть и каучук имеют большое значение для войны, Германия же не имела внутренних источников снабжения этими натуральными продуктами, а от внешних источников снабжения её отрезали, установив морскую блокаду».
По свидетельству историка Барбары Такман, «Германия, не строившая расчётов на длительную компанию, имела в начале войны запас нитратов для производства пушечного пороха всего на шесть месяцев, и лишь открытый тогда способ получения азота из воздуха позволил ей продолжить войну» [44]. На первый план вышло обеспечение военной промышленности ресурсами. Из-за трудностей с получаемой из хлопка нитроклетчаткой Германия разработала процесс получения её из древесины, что легло в основу современного производства бездымных порохов [275]. Закончившийся глицерин немцы отчасти пытались производить, ферментируя пивные дрожжи с сахарозой, нитратами и фосфатами, что давало дополнительно 1 000 тонн глицерина в месяц [37], но и это не решало проблему. В связи с нехваткой глицерина для производства динамита было начато производство использовавшегося для алкидных смол этиленгликоля в промышленном масштабе [278].