Если Наполеону победу обеспечила созданная им система Генерального штаба, под руководством Ратенау во время Первой мировой вводили систему планирования более высокого порядка, распространяющуюся не только на боевые действия, но и на их обеспечение. Согласно схеме комитета по учёту стратегических материалов, поочерёдно в каждой отрасли был создан всеохватывающий картель, куда крупные предприятия входили сами, а аутсайдеров направляли принудительно [12].
Изучая конфликты, произошедшие за последние 200 лет, Айвен Аррегин-Тофт выяснил, что в 71 % побеждала сильная сторона и лишь в 29 % — более слабая с точки зрения наличия ресурсов, но при использовании слабой стороной нетрадиционных методов её успешность возрастала с 29 до 64 % [131]. Именно поиском таких методов с применением химии стало заниматься «бюро Хабера», которое Фрицу Хаберу предложил учредить Ратенау для взаимодействия между научной и индустриальной средой химиков и военным ведомством в рамках планового института. От научных кругов требовали нетривиальных решений способов ведения войны, позволяющих одержать победу так называемой слабой стороной в условиях ограниченных ресурсов.
Со стороны военных организацию бесперебойного снабжения боеприпасами в ходе затяжного характера боевых действий курировал бывший военный министр, а теперь начальник штаба Эрих фон Фалькенхайн. Его советником по связям с германским военно-промышленным комплексом был майор Макс Бауэр, по выражению журналиста Би-Би-Си Д. Джеффрейса, «влиятельная, но теневая фигура» [5]. Им к работе в «комитете Хабера» был привлечён бывший конкурент главы комитета Вальтер Нернст, который описал это так: «Бауэр, будучи майором Оперативного отдела Верховного командования армии, услышал о моём присутствии. Он нашёл меня, и мы подробно обсудили конкретные военно-технические вопросы. Непосредственным результатом этого явилось то, что… я уехал на своём автомобиле в Кёльн, чтобы провести испытания на полигоне Ван, расположенном около больших химических заводов Леверкузена. Я едва преувеличиваю, если скажу, что дальнейшее внедрение предложений, сформулированных вместе с Бауэром, приведёт к полному изменению ведения войны».
Так Бауэру стало известно, что красильная промышленность — источник ядовитых химических веществ, и химики взялись нетривиальными решениями нивелировать нехватку взрывчатых веществ [41; 42]. Как писал глава «бюро Хабера»: «Армейскому служаке, который привык лишь командовать, не хватает воображения, чтобы внести изменения в тактику, которых требуют технические новшества» [2]. Однако новшеств было не так уж и много. Лефебр в своём исследовании о двойном применении компонентов химического оружия отмечает: «Задействованные в них основные этапы действительны и для процессов, применяемых для производства некоторых красок, фармакологических препаратов или других химических продуктов, также совпадают технологические разработки, при которых разнообразные существующие заводы уже покрывают потребности задачи… всё химическое оружие вполне попадает под эти две категории». В частности, хлорин является промежуточным компонентом производства индиго и красителя «sulphur black», созданного на основе соединения серы с активированным углём, фосген — для ярко-красного красителя «brilliant acid» [375].
«Первая мировая война стала зваться “войной химиков”, так как провозгласила начало новой эры использования химического оружия. Однако большинство ключевых химических агентов, использованных во время войны, были исследованы в XVIII–XIX веках, включая хлорин (1774), синильную кислоту (1782), хлорциан (1802), фосген (1812), компоненты иприта (1822) и хлорпикрин (1848)» [378].