Удушающие свойства хлора были обнаружены в 1774 г. шведским химиком Карлом Шееле [378]. В 1811 г. Дж. Дэви, экспериментируя с хлорином, получил фосген [375]. Впервые применённый в июле 1916 г. французами хлорциан [386] был приготовлен в 1802 г. Клодом Бертолле [378]. Все эти вещества были побочными продуктами различных химических реакций, производимых на фабриках.
Уже в 1864 г. у «BASF» возникли первые проблемы с экологией после сброса высокотоксичной мышьяковой кислоты, и уже тогда остро встала проблема утилизации вредных отходов производства красок. В частности, в 1868 г. от использования мышьяка пришлось отказаться совсем [307]. Ветошь с мышьяком будут пробовать использовать японцы для преодоления русских окопных укреплений во время войны 1905 г. [378]. Но ядовитые соединения продолжали появляться в лабораторных колбах химических фабрик; в 1885 г. был получен дифенилхлорарсин, ставший в войну новым средством «синий крест» [373]. То есть, занимаясь проблемами экологии, в немецких химических концернах не могли не осознавать, что область исследований воздействия химических препаратов на организмы огромна и в будущем может стать элементом явной или скрытой военной стратегии препаратов двойного назначения. Исследуя тенденцию, В. Лефебр рассуждает о появлении «смертельных бактерий» или «радиоактивных бомб» ещё в 20-х годах прошлого столетия.
Пахнущий горчицей дихлорэтил сульфид был получен ещё в 1822 г. [378]. Другой компонент, получаемый обработкой алкидных смол из этиленгликоля, был выделен немецким химиком Виктором Мейером (Victor Meyer) в 1860 г. и описан им в 1884 г. как антифризное средство. Переработанное вещество первым привлекло внимание военного министерства Германии; так будет изготовлен иприт [61; 375]. Технология его получения как химического элемента, хотя и в не совсем чистом виде, появилась одновременно [373] с внедрением «BASF» получения хлора с помощью электролиза и технологию его сжижения в 1890 г. [307]. «Союзникам» же производство жидкого хлора пришлось спешно создавать в 1915 г. Во время производства иприта основным добавочным к переработанному этилену компонентом является сульфид натрия, уже в огромных количествах производимый «IG», а два технологических процесса идентичны процессам при производстве индиго [375]. Кроме того технологический процесс производства горчичного газа пересекается с процессом производства новокаина. Иприт, впервые применённый в июле 1917 г. в Германии, прозвали «LoSt» в честь разработчиков Ломмеля (Lommel) и Штайнкопфа (Steinkopf) [372]. В 80 % применения химического оружия использовали именно «LoSt»; это вещество нанесло в восемь раз больше потерь в живой силе, чем другие средства [375; 378]. В. Лефебр также указывает: «Горчичный газ демонстрирует яркий пример органичного пути, по которому химическое оружие появилось из красильной индустрии, соединёнными усилиями тех самых производств, которые представляли собой крупные предприятия “IG ” для производства индиго. То, что монополия на индиго потенциально подразумевает обладание горчичным газом, стало сюрпризом начала войны» [375].
Были у немцев и другие сюрпризы. COCl2, или фосген, известный как компонент предшественников полиуретана, начал свою жизнь в качестве компонента искусственных красителей [68], открытого в 1883 г. сотрудником «BASF» Альфредом Керном (Alfred Kern), в то время инженером оборудования швейцарской компании «Bindschedler & Busch» (в будущем «Ciba») [307]. Когда Первая мировая война потребовала решения не только стратегических, но и тактических вопросов, таких как преодоление проволочных заграждений, то фосген стал химическим оружием, решавшее и те и другие [373]. Генерал Дебне (Debeney), глава Французского военного колледжа, признал, что «оборона от газа выглядит более сложной, чем от аэропланов» [375]. В целом же применение ядовитых компонентов красителей зачастую решало и вопрос их утилизации.
А. Де-Лазари пишет, что атаки разными видами химического оружия назывались «разноцветными атаками» в силу маркировки снарядов и полевых карт разными цветами [373]. Однако более соответствующим действительности представляется рассказ В. Лефебра о том, что немцы добавляли красильные составы в газовые снаряды, отчего места попаданий окрашивались пятнами разрывов, раскрашивая местность [375], в том числе доказывая направление ветра. В любом случае это было прямой демонстрацией связи красильной промышленности и химического оружия.
При военном министерстве была образована особая, курируемая Хабером, химическая инспекция А-10 [387]. В 1915 г. в Леверкузен, где располагалась штаб-квартира «Bayer», была переведена из Берлина Военная химическая школа, в лаборатории которой работало 300 химиков; 1,5 тыс. технического и командного персонала [373] готовили войсковых химиков [61], на заводах «BASF» прошло секретную подготовку войсковое подразделение «Pionierkommando 36» — прообраз будущих войск химической защиты [1]. Огромное количество химических составов боевого назначения было подготовлено на фабрике «Hoechst». 300 химиков были наняты до войны и после её наступления их штат был расширен, ими для принятия решения в Берлине были подготовлены более 100 химических составов [375]. Своевременная подготовка таких войск позволила немцам иметь наименьший удельный вес потерь от применения химического оружия — 1,88 %, против 5,97 % у французской армии и 8,79 % у английской.