Живя с человеком, он даже не пытался копировать его поведение. Всё получалось само собой. Он жил человеком в этом доме. Равным. Вряд ли такое могло одобряться обществом. Брок показывал обществу средний палец и хладнокровно, а, с его слов – малодушно, оставлял оборотня рядом с собой, уверенно бросаясь под пули, зная: долей мгновения позже, когда оборотень поднимется следом, больше никто не сможет выстрелить. Джек был метким стрелком с превосходной реакцией.
Совместные приёмы пищи, одна на двоих стиральная машина и ванная комната, в которой свои у них были только зубные щётки и бритвенные станки – были, в сравнении, сущей ерундой.
Став замом – до Джека не сразу дошла вся абсурдность ситуации – он научился решать вопросы без участия Брока, научился заходить в кабинет Пирса лишь стукнув костяшками пальцев по косяку двери.
И вот теперь он не знал, имеет ли право сказать то, что хотел. Имеет ли право заикаться о таком даже в мыслях. Он оборотень. Кем бы он ни был в отряде Брока, в жизни он лишь опасное животное, подлежащее уничтожению ещё до попытки подойти к человеку.
Джек впервые за не особо долгую совместную жизнь и работу видел его таким. Таким Брок не был, даже когда хоронил своих людей, когда относил их вдовам или родителям конверты с чеком на выплату приличной суммы страховки и одним очень интересным документом. Изначально этого добился Брок, а потом вошло в практику и для остальных отрядов.
Бойцы Пирса не боялись умирать. Они знали, что об их семьях позаботятся, что бы с ними самими ни случилось. Обеспечат всем необходимым. Этим, в том числе, покупалась их верность и желание работать с полной отдачей.
Всё же они не воевали в прямом смысле этого слова, и потери среди личного состава были исключением, а не правилом. На памяти Джека они потеряли троих, хотя один умер вообще не при исполнении. Ничто не предвещало, что у тридцатилетнего мужчины случится инсульт. Двое других погибли на заданиях с разницей в год, делая свою работу.
Тогда Брок злился. В первый раз – немотивированно – на себя: за то, что не заметил. Джек тогда осторожно ещё прокомментировал, что это упустили врачи, осматривавшие их. Во второй и третий раз он приволок и швырнул к ногам Брока тех, кто поднял оружие против его бойцов, предоставив командиру прикончить их самому. Брок умел наслаждаться местью ещё до того, как она остынет.
Но такого, пустого, мёртвого взгляда Джек раньше не видел. Из этой бездны посмотрела сама смерть, а стоило Броку приоткрыть болезненно искривленные губы, Джек схватился рукой за столб, держащий козырёк над крыльцом.
— Давай возьмём отряд и перебьём их?
========== Часть 3 ==========
Под мерный писк приборов в палате Брок говорил, а Джек сжимал до скрипа кулаки. Броку за вырвавшиеся нечаянно слова пришлось ответить больше, чем Джек был готов услышать. Чем хотел услышать.
Это Брок легко принял его как равного, а не как чудовище. Джеку тогда было сложно сделать то же самое, и он вёл себя с человеком так же, как раньше вели себя с ним люди – считал, что тот ничего не чувствует, не понимает… но зёрнышко сомнений дало сильный росток. И Джеку пришлось услышать о том, что люди делают с другими людьми, что уж говорить об иных видах. Пришлось узнать, откуда у Рамлоу чудовищные шрамы по всему телу и кошмары по ночам. Откуда привычка озираться по сторонам, слегка пригибаясь, ожидая нападения.
Джек понимал, что такое война, но бесцельного насилия над пленными понять не мог. Они оба были жертвами, хотя, думая над тем, чему сопротивлялся Брок, Джек размышлял: а что выбрал бы он сам?
Охотники потеряли след Джека и по какой-то причине не проверили дом Брока – видимо, не могли поверить, что человек позволит чудовищу оказаться так близко. Скажи он им, где оборотень, и его бы не тронули – так они говорили, но, выслушав вопрос в очередной раз, Брок лишь закрыл глаза и опустил голову, не желая радовать охотников своим криком, когда в тело входило раскаленное лезвие очередного короткого ножа – ровно такого, чтобы не нанести травм, не совместимых с жизнью. Шрамом больше, шрамом меньше… его уже и так нельзя было назвать красавцем, и, хоть странный оборотень не был ему так уж дорог, Брока накрыло воспоминаниями о прошлом. Он выжил в том аду, и по сравнению с ним эти палачи были куда обходительнее. Страх смерти утёк в песок пустыни вместе с кровью его и сослуживцев, впитался в кожу сапог наёмников. Ему было почти скучно. Больно, да, но скучно, и он, не геройствуя, просто отказался развлекать ублюдков. Он знал, что его будут искать, и, скорее всего, найдут, хотя на это и не рассчитывал, давно разучившись надеяться на кого-то помимо себя.
Брок не был готов к тому, что у его постели окажется Джек, и те слова сорвались с губ, еще плохо контролируемых сознанием. Пришлось рассказать обо всём случившемся у охотников, хотя чувства вины и неловкости он не хотел. Но уж как вышло.
Они оба не пожалели, хотя некоторые подозревали, что между ними чувства, далёкие от дружеских. Какая может быть дружба между человеком и тварью, имеющей меньше прав, чем собака? И всё же - это было оно. Дружба. Весьма странная для тех, кто не был допущен круг их общения, и только в конторе знали наверняка, хотя, как ни странно, Клэр умудрилась поначалу ревновать Брока.
В первый раз они столкнулись именно в госпитале, когда Брок заметно шел на поправку и врачи разрешили избавиться от повязок. Отчасти помогал Джек. Насколько хватало его сил, он помогал Броку избавиться от боли, и тот мог реабилитироваться быстрее.
Джек как раз возвращался из душа через столовую, заодно захватив перекусить и для Рамлоу. Услышав голоса, и не только, из палаты, он устроился на диванчике и принялся ждать. Клэр вышла в коридор, одергивая юбку. Из-за двери ощутимо пахнуло сексом, а от женщины веяло досыта натрахавшейся сучкой настолько сильно, что заметил даже Джек. И насмешливо приподнял бровь.
Она окинула Джека победным взглядом и удалилась, покачивая аппетитными бёдрами. Джек лишь ухмыльнулся. Да, в принципе, она была и в его вкусе тоже, но…
Поднявшись, и прихватив поднос, он зашел в палату как раз тогда, когда Рамлоу, открыв окно, нацелился посетить душ. Поверх заросших новых ран были хорошо заметны ещё блестящие следы слюны. Новые шрамы не отвратили женщину Брока, и Джека это вполне устраивало. Правда, в тот день он убрался из больницы и вернулся в дом своего хозяина, а через три дня и тот приволокся среди ночи – сбежал за два дня до выписки. Утром Пирс звонил, ругался и велел явиться в контору, потому что появилась работа, и, раз Броку уже так заебись, то пора бы и…
Отключив громкую связь, Брок ржал на пару с Джеком, а потом потребовал гору стейков, заебавшись жрать безвкусное больничное дерьмо. На кухне они стояли бок о бок. Джек готовил мясо, как профессиональный хищник как окрестил его беззлобно Брок, а сам Рамлоу занимался крайне сложным соусом, настолько ароматным и пряным, что проняло даже Джека.
С их дружбой в итоге смирились все. Клэр то ли осознала собственную глупость, то ли постарался Брок, но в итоге она уже чуть ли не подлизывалась к Джеку, улыбалась ему на вечеринках, сидя на коленях у Брока, и была абсолютно счастлива со своим любовником.
И она, и Пирс без энтузиазма выслушали просьбу Брока о недолгом отпуске для него и его отряда. Когда женщина ушла за бланками документов, и Джек запер за ней дверь, прислонившись к полотну спиной, Пирс положил локти на стол и сложил пальцы у губ. Тяжело вздохнув, он впервые ответил не согласием.