Усталость как ветром сдуло, когда затрещала рация, которую он и взял-то с собой случайно – всё это время, что они пробыли на базе, она молчала.
— База, это восьмой. За мной хвост. Как слышно?
Слышно было плоховато. Дождь шумел и внутри рации, и вне её, но Джек соляным столбом замер рядом, и было видно, как в глубине его глаз разгорелся рубиновый огонёк.
— Клюнули.
Брок кивнул и нажал на кнопку, ощутив, наконец, облегчение.
— Восьмой, это база. Не останавливаться, из машины не выходить. Возвращайтесь. Всем машинам – возврат на базу.
И, получив подтверждение, с рычанием выдохнул воздух, уже предвкушая охоту. До арсенала они неслись бегом и собирались с той же скоростью, что и в преддверии боя. К тому моменту, как они закончили и выкатились к воротам, там уже замерла первая из машин – ближний патруль. Отдав бойцу приказ отдыхать, Брок сам сел за руль, и резко вывернув его, нажал на газ.
В крови кипело бешенство, питаемое жаждой мести – тёмной, не рассуждающей.
Им встретилось ещё три машины, пока Джек, наконец, не расстегнул кобуру, неспеша вытаскивая пистолет.
— Вот он.
Брок в душе не представлял, как Джек это определил, но доверился ему, и вновь, едва мимо пронеслась их машина, резко дёрнул руль, выставляя собственный автомобиль по диагонали на единственной полосе. На всякий случай он подхватил и свою винтовку, уже заряженную.
Через несколько минут на дороге, на том самом пределе видимости, замерли три пикапа. Словно нехотя погасли их фары.
— У него либо яйца стальные, либо мозгов нет.
Брок наблюдал, как из первого пикапа с переднего пассажирского места спустился мужчина. Отойдя на пару метров от машины, он замер, засунув руки в карманы кожаной куртки.
Джек щёлкнул предохранителем, но Брок отрицательно качнул головой.
— Сиди здесь…
Собственная винтовка, опущенная вниз стволом, коснулась бедра. Брок захлопнул дверь за собой и обошел автомобиль, вставая напротив мужчины.
Надменное лицо исказилось насмешливой гримасой, но Брок бы на это не повёлся – ему доводилось видеть и более авторитетных людей плачущими от страха и ссущимися в штаны. Человек, решившийся вершить чужие судьбы, его не впечатлял. Немного, правда, насторожили люди в открытых кузовах, защелкавшие затворами, но, пока их лидер был на мушке, они бы не стали стрелять. Наверное.
Брок перехватил винтовку поудобнее, ещё не целясь, но вскинуть оружие он бы точно успел.
Молчание затягивалось. Дождь заставлял пожилого мужчину морщиться. Форма Брока пока ещё не промокла, и под туго затянутый ворот ещё не натекла вода. Только короткопалые перчатки, неприятно сырые, облепили ладони, но это было сущей мелочью. Старику надоело первому. Смерив взглядом Рамлоу, он, наконец, открыл свой рот.
— Не знаю, кто вы, но вы в меньшинстве. Я смотрю, вас двое. Вы на чужой территории и уже успели произвести плохое впечатление. Разве армия Соединённых Штатов воюет с гражданами этой страны? Сложите оружие, пока не поздно, и разберёмся в этой ситуации.
В голосе человека, привыкшего, что его приказы исполняются ещё до того, как он закончит излагать мысль, было столько властности, что Брок против воли успел восхититься.
И крепче сжать пальцы, вспомнив…
— А разве у охотников есть право убивать граждан этой страны?
Ввернув подачу, Брок чуть приподнял винтовку. Люди в пикапах зашуршали активнее.
Человека перед собой Брок знал, и знал уже кое-что о нём. Он был достаточно известен, чтобы за него вступились весьма неприятные люди, и, ко всему прочему, имел прескверную репутацию даже просто как человек. Человек, который пойдёт по трупам не только оборотней, но и людей, если ему это понадобится.
Старик понимающе ухмыльнулся и поднял руку ладонью вверх. Люди в машинах вновь задвигались, убирая оружие, и Брок опустил своё. На предохранитель, впрочем, не поставил.
— Кажется, у нас возникло недопонимание. Но, может вы и ваш спутник присоединитесь к нам и мы пообщаемся в более неформальной обстановке и без оружия в руках? В конце концов, мы делаем одно дело. Защищаем тех, кто не может защитить себя, не так ли?
Брок кивнул, чувствуя, как собственные губы начинают растягиваться, обнажая почти по-звериному оскаленные зубы. О да. Он помнил, как такие же, как этот, защищали беспомощных, преследуя маленькую девочку-оборотня с вполне однозначными намерениями.
— Только у нас разное понимание нашей работы.
Делая вид, что размышляет, Джерард вытянул губы трубочкой, искоса глядя на солдата перед собой.
— Возможно. Но мы делаем мир чище.
Брок не успел даже выругаться, когда за спиной открылась дверь автомобиля и Джек шагнул под дождь, вставая рядом. Старик же сделал шаг назад.
— Ты…
Он пятился, пока не упёрся в ту же дверь автомобиля, из которой вышел.
— Не добили, значит. Не послушали.
Он говорил, и с каждым словом, вроде бы, возвращал себе самообладание, глядя только на Джека.
— Я видел…. Они сказали, что ты мёртв. Я говорил им, что убить волка наверняка, можно лишь отрубив голову. Хотя, какой ты теперь волк без клыков и когтей…
— Какой ты охотник, если убиваешь не глядя – оборотень ли, человек ли. Какой ты глава охотников, если твои люди насилуют детей…
Джека бы понесло и дальше, но Брок, стоявший чуть впереди, упёр ему в грудь локоть правой руки, уже взяв машины охотников на прицел. Чёртов оборотень, не усидел, но это было предсказуемо.
— Ну, твои девочки были уже в свои годы красивыми, как куколки…
Брок едва сам не взвыл, когда Джек болезненно взревел, и, отшвырнув пистолет, разодрал собственные перчатки, чтобы не мешали когтям. Он больше не подчинялся ни тому, кого признал вожаком, ни собственному разуму, вспомнив о горе. Джерард знал, куда бить, как знал и то, что десять винтовок против одного оборотня – неплохое соотношение, а человек… что человек, которому достаточно одной пули.
Брок лишь успел окликнуть Роллинза, но тот вдруг изменил направление движения, замерев на долю секунды, словно ледяной водой облитый. Брок тоже слышал этот звук – крик кого-то, насмерть перепуганного. Оборотень, волк, завладевший его бойцом, всё же был альфой, а для альфы нет ничего важнее, чем защитить бету, пусть и чужую, которая всегда может стать собственной…
Выругавшись, слыша, как землю за спиной взрывают выстрелы, Брок кинулся следом за Джеком в лес, ругая на чём свет стоит и его, и природу, и людей и оборотней всех скопом.
Он и так уже вымотался, и только адреналин гнал его вперед. Джек не слушал его окликов, не видел вспышек выстрелов. И, сука, бежал, не замечая ни раскисшей глины под ногами, ни поваленных деревьев, практически перелетая через них. Броку приходилось в прыжке опираться о кору, молясь, чтобы рука не скользнула по влажному мху, не съехала вместе с корой, иначе перелом обеспечен. А за спиной, изрядно отстав, были слышны знакомые звуки погони, вот только на сей раз гнались за ними.
Потеряв Джека из виду, Брок остановился. Голоса за спиной были далеко, и можно было дать себе пару секунд передохнуть, оперевшись руками о колени. От сумасшедшего бега болел бок, хотя Брок за своей формой следил исправно, но он действительно устал. Полоса препятствий на базе уже вымотала его, а этот забег отнимал последние силы. Можно было вызвать подкрепление, но он понимал – сейчас задачу толком не обрисует, и подставит остальных. Вдвоём выбраться будет проще. Если он найдет Джека в ёбаном ливне в ёбаном лесу. Только потеряв Роллинза из виду, он осознал, насколько привык к нему, к его надёжности.
Насколько привык, что не может отвечать лишь за себя, что не вправе уйти один – это было бы легко за стеной ливня, который, казалось, не замечал листьев деревьев. Он был не в праве бросать своего бойца…друга, пусть тот и нарушил приказ.