***
Пара дней пронеслась, как один. Джек побывал в конторе. Клэр долго рыдала на его плече. Командиры других отрядов, бывшие в это время в городе, уже узнали о случившемся. Фото Брока в чёрной рамке многим резало глаз. Слишком уж он был живучим, действительно. Они все не были готовы к тому, что он погибнет таким молодым. На похоронах были все, кто был в городе или достаточно близко. Мег и Элли стояли среди прочих. Джеку позволили подставить плечо под гроб, правда из-за этого пришлось и остальных подбирать самых рослых. Вместе с горстью земли он бросил вниз то, что забрал из того проклятого дома. Своё проклятое прошлое.
Его не винил никто, но успокоиться он не мог. Его отпускало лишь в объятиях жены и дочери. В остальное время он был как взведённая пружина.
Он не знал, куда должен был сопровождать Пирса, пока не увидел в окно автомобиля стены здания. Выйдя из машины, остановившейся возле белого крыльца, он внезапно почувствовал себя не в своей тарелке. Охранники по периметру здания не шелохнулись, но Джеку казалось, что все смотрят только на него. Он был одет так же, как и они – чёрный костюм, белая рубашка, галстук, тёмные очки. Кобура под пиджаком, правда, а не на поясе.
И ошейник со сверкающими на солнце бирками. Теперь почти всегда Джек сам снимает его и надевает когда нужно. Он почти не вспоминает, как его касались руки Брока.
Ему странно, что их машину пустили на территорию Белого Дома. Что ему позволено находиться на ней, но он не медлил – открыл дверь со стороны Пирса и последовал за ним, изображая телохранителя.
На него косились в коридорах, устланных коврами, где не было ни пылинки - и вдруг появилось грязное животное. Был бы рядом Брок – уже бы нашел кому вцепиться в глотку. Пирс же не обращал внимания, как акула не смотрит на мелких рыбёшек, побирающихся после её трапезы.
У нужной двери они остановились. Открыл её совсем молодой солдатик с любопытными глазами и повадками хорька. Он показался Джеку странноватым, но без своего чутья тот не мог определить, не оборотень ли перед ним.
В помещении царил полумрак, но Джек сразу заметил двух людей. Один сидел на диване, второй – стоял в шаге от него, повернувшись к двери. видимо, они беседовали до их прихода.
Пирс едва заметно склонил голову, подав руку сидящему.
— Мистер президент.
Джек оторопел. Александр, тем временем, подал руку второму.
— Джеймс.
Вот только… отставший от руководителя на положенное расстояние, Джек не ждал, что на него обратят внимание. Он вообще не должен был оказываться внутри…
Не ждал он, и что названный президентом поднимется со своего места во весь рост, оказавшись выше Джека, шире в плечах.
И глянет на него с мягкой улыбкой, не пряча яркого алого огня глаз альфы.
Джек чуть не шарахнулся назад, задыхаясь в присутствии более сильного, но чужак моргнул, и наваждение исчезло. Протянутая рука, впрочем, осталась.
— За этими дверями зовите меня Стивом.
Джеку ничего не оставалось, кроме как представиться, отвечая на приветствие.
Второй человек тоже оказался не человеком. Джеймс показал ему золотые глаза беты и тоже улыбнулся. На нём Джек тоже увидел ошейник – совсем тонкую полосу чёрной кожи – скорее уж чокер, и армейские жетоны на стандартной цепочке в треугольном разрезе футболки.
А ещё у парня не было левой руки, но он, не стесняясь, уселся на подлокотник дивана, оказавшись слишком близко к Стиву. Тот, так же, не стесняясь, положил ладонь на обтянутое джинсой бедро, без труда обхватывая его крупной ладонью.
— Джеймс моя пара..
Джек уже и так это понял, а Пирсу было всё равно.
Не убирая руки, Стив кивнул на кресла напротив. Когда оба гостя сели, он вздохнул.
— Соболезную вашей потере, господа.
Джек кивнул, всё ещё удивлённый. Пирс сложил руки на коленях.
— Спасибо, Стив. Не хочу отнимать время, да и торопить тоже, но ты меня поймёшь. Не пора ли нам начать?
Альфа совершенно не стесняясь поглаживал бедро любовника, но вид имел задумчивый.
— Начать «Озарение»?
Пирс кивнул. Джек видел, с какой надеждой этот немолодой мужчина смотрит на оборотня, и ни черта не понимал. Очевидно, это было написано у него на лице, потому что президент усмехнулся.
— Вы ему ничего не сказали, Александр?
Тот отрицательно качнул головой, и Стив подался вперёд, сложив перед собой ладони. Джеймс остался сидеть, где был.
— Джек…Думаю, нам можно на «ты». Ты ведь знаешь, кто я? В смысле – кем был до прошлого года?
Джек кивнул. Их отряд тогда грел задницы на Филиппинах. Но это днём. По ночам они пасли пиратов, решивших поднять деньжат на торговле женщинами. Они смотрели новости в номере, пока пытались впихнуть в себя некое экзотическое блюдо, в котором из знакомого был только рис, да и то – странноватый. Брок тогда хмыкнул, увидев избранника народа, и сказал:
— Давно надо было выбрать этого парня.
Герой Америки двух веков, борец с мировым злом и с безупречным именем - у конкурентов не было шансов. То, что он гей, общественность проглотила не возражая. То, что у него в домашних любимцах смазливый оборотень – никого не колыхнуло.
То, что он сам – оборотень, альфа, не знал никто.
— Знаю, сэ…Стив. Капитан Америка.
Президент кивнул.
— Да. Был им. Видишь ли. В прошлом веке, когда разыгралась война, и я был настолько болезненным, что с трудом переживал зимы, тоже были разные мнения об оборотнях. Особенно это было заметно в эмигрантских кварталах. Везде ненавидят не таких, как все – не важно, человек чужак или оборотень. Зато сами приезжие учатся жить вместе и поддерживать друг друга. Мой друг… - его рука вновь легла на колено любовника, - не всегда успевал вытащить меня из передряг. Случалось, за меня заступались оборотни, рискуя. Мне были неприятны пережитки прошлого в отношении них. Я согласился на эксперимент, потому что хотел мира, и чтобы в этом мире жили и люди, и оборотни. Мне не сказали, что было в той сыворотке, да я и сам не сразу понял. Вообще было предсказуемо, что для создания суперсолдата используют оборотней, но я стал не бетой, а альфой, хотя и оборотень не от рождения. К счастью, я контролирую это.
Он жестом показал на свои глаза. Золотистая кайма зажглась и погасла, будто выключателем щёлкнули.
— Поэтому никто не знает о том, что я оборотень. Джеймс - тот самый мой друг. Джеймс Барнс. О нём ты тоже должен знать. Он попался другим учёным, но эксперимент был похожим. Его сделали оборотнем и использовали как оружие, но мне удалось его найти. Я едва не опоздал: кто-то посчитал интересным окунуть его руку в расплавленный металл, по частям, не давая потерять сознания. А другие люди, такие, как Александр, как Брок, помогали мне, в том числе - в моём стремлении оказаться у власти, чтобы действительно можно было изменить мир. Я знаю, через что прошел ты, что к тебе вернулась семья, пусть и пришлось потерять друга, но я…
Он переглянулся с Пирсом и выпрямился.
— Есть те, кто решил, что пора изменить мир. Что насилия в нём и так слишком много. У этой страны есть ресурсы, чтобы доказать всему миру, что можно жить иначе. Твоя дочь может расти в мире, где её не будут преследовать за то, что она не такая, как все, за то, что её глаза всегда блестят золотом. Я знаю, что она альфа, как и ты, и твоя жена. В мире, в котором ей предстоит жить, она не должна будет никому принадлежать, и сможет надеть на шею красивое колье вместо рабского ошейника. Я не стану врать – просто не будет. Очень может быть, что ты не увидишь этого мира, не узнаешь, с кем она будет бегать на свидания. Я могу лишь дать слово, и мне есть, чем его подкрепить, что о твоей семье позаботятся. Впрочем, ты и так это знаешь. Ты знаешь, что семьи ваших погибших бойцов ни в чём не нуждаются.
Джек глубоко вздохнул. Ошейник немилосердно давил и хотелось сорвать его к чертям, но было рано. Переведя взгляд со своих ладоней на лицо альфы, сильнейшего, он сжал кулаки.
— Что я должен сделать?