Бритоголовый мужик в спецовке, сжимал саперную лопату и недовольно морщился.
— Да ты че, не въехал еще что ли? — распевался Сазон. — Ты ж бритый, сам знаешь, что по одиночке задавят как щенят, а так, покажем кто здесь власть. Нус и местные уважать станут и этих всех подомнем. И бабы будут, и жратва… Сами вон, сторожить таких будем. Я ваще видел, что у вертухаев особо красивые девки прислуживают.
— Складно стелешь, — поморщился скинхед. — Да только ты ж нифига не профсоюз собираешь. А «братву» местные не любят. Сразу к стенке. До тебя тут один пытался тоже агитировать за все хорошее, против всего плохого, чет не вышло.
— Че встали⁈ — прикрикнул на них автоматчик, заметивший прохлаждающихся работничков. — Норму если не выполните, вся бригада без пайка останется!
— Перекуриваем шеф! Ток корягу выкорчевали! — отозвался Сазон, делая вид, что утирает пот со лба. Заметив приближающуюся фигуру Зябликова, бандит довольно ухмыльнулся. — Слышь, Бритый, ты сам глянь. Вон, шестерки мусорнувшиеся, ходят, руки в карманы, нихера не делают, а ты, тут, спину рвешь.
— Сазонов, ты опять пальце веером гнешь? — вмешался Зяба. — Ты ж городской, в городе пытался сколотить братву. Че, как военные вас шмалять начали, так и свинтил? Кинул пацанов?
— А ты, подстилка мусорская, мне предьявы не кидай! — набычился бывший главарь банды, резко поворачиваясь к старому слесарю. Однако автоматчик, наблюдавший эту сцену, тут же скинул предохранитель и отдернул затвор, досылая патрон.
— А ну! Оба, вышли сюда! — гаркнул он, пристально вглядываясь в лица Сазона и Зябликова, сквозь прицельную линию автомата, вскинутого наизготовку. — Живо! Давай-давай. Ага… Ну-ка, товарищ мастеровой, будьте любезны, представьтесь и представьте вашего дружка. Я так понимаю, вы вместе чалились?
— Так точно, — спокойно ответил Юрий, примирительно поднимая руки и выходя на участок суши, при этом не оставляя места бывшему бандиту, чтобы тот так и стоял по колено в болотной воде. — Зябликов Юрий Дмитриевич, сидел за двести двадцать третью, часть первая. Незаконное изготовление оружия и боеприпасов. А это, Сазонов Борис… Отчество не помню. Сидел по сто пятой часть вторая подпукт «Ж». Убийство в составе группы лиц по предварительному сговору. Рецидивист и потенциально опасный член общества.
— Да ты аху… — начал было распаляться Сазон, удивленно глядя на старика и хватая его за ворот, при этом вытаскивая что-то из кармана. Однако нанести тяжкое телесное дедушке он так и не успел. Автоматчик сработал на опережение, выстрелив в ягодицу преступника. Тот, чувствуя как ему разворотило половину задницы от попадания пули 7,62 со старенького АКМа, свалился вперед, начав истошно орать.
— Руки ему зафиксируй, — приказал автоматчик, доставая рацию и недовольно бурча. — Бля, че за участок проблемный, не подрыв, так зэки… Ну нахер вас, надо на другой проситься…
Глава 17
Самосуд
Никакой презумпции невиновности в местных реалиях попросту не существовало. Автоматчик, что ответ Сазона вместе с Зябой к нынешней руководящей смене… Где Зябликов вновь писал кучу рапортов и обяснительную, на основании которой, Сазона попросту расстреляли. Без лишнего суда и следствия. Прямо на глазах у мастерового, бывшего сидельца вытащили к стенке, пнули под колено и выстрелили в затылок. С бандитами, которые вновь вступили на кривую дорожку, у местных разговор короткий. Тем более, что автоматчик так же указал, что заметил подозрительные действия со стороны Сазона. Как ни странно, но за трупом бандита приехал все тот же мужик с прицепом.
— Хе, а тебе прям везет на двухсотых, да? — усмехнулся он, вновь увидев Зябликова. — За час уже второй, смотри, на рекорд идешь. Вон, на двадцать третьем участке пока что самое большое число пострадавших за смену. Четыре трупа! Компашка мужиков копались в одной лунке, оказалось на дне все еще снаряд, ну он и рванул. Ошметки потом по половине полота раскидал. До сих пор иногда куски находят.
— Мда, слушай, а куда ты их отвозишь? — решил поинтересоваться Юрий. — Ну, где печки стоят?
— Так известно где, близь Южного, — пожал плечами водила, а у слесарюги уже созрел хитрый план.
Вернее, план-то был прост, как три копейки. Когда водила закончил швартовку трупа и уже закрыл прицеп, старик попросту уселся с ним на соседнее сидение.
— Э? — удивился мужчина, непонимающе уставившись на мастерового. — Куда…
— Что? Друг это мой хороший был, — печально вздохнул Зябликов. — Уважь старика, а? Дай хоть прощусь с ним по-человечески перед тем как он в эти адовы печи нырнет.