Понятие «Дом» появилось у нас совершенно случайно. Сергеич пришел с вокзала и сказал, что дом из соседнего квартала хочет у нас попросить чистой воды в обмен на дерево. Там-то скважину никто не восстанавливал. Так и повелось, что любые вольные объединения выживших, кучкующиеся под одной крышей, зовутся «домами». Как правило это группы из бывших соседей, сбившихся в стаю семьями, возглавляемые советом из наиболее мудрых мужиков. Если не повезет, то из наиболее крикливых баб.
Через три двора, в сторону блошиного рынка, как раз расположился один такой «не везучий» дом. Где управление хозяйством и распределение ресурсов взяла на себя бывший завхоз детского сада. Сварливая и вороватая баба. Она и до войны-то имела не лучшую репутацию, а уж после. Задавила авторитетом всех желавших проявить лидерские качества, а с помощью мужа, у которого на руках был охотничий карабин, запугала всех, кто по глупости прибился к ее общине. По началу у нее был целый подвал, забитый народом. Сейчас же, осталось едва ли человек пятнадцать, да и те эксплуатируются по самое не могу. Детей и стариков она выгнала, оставив лишь молодых женщин, слабовольных мужиков, которые попросту не могут перечить «взрослой и умной» женщине. Просто, потому что с детства им твердили, что кто старше, тот и прав. Вот только ум и правота не всегда приходит с возрастом. Я знаю много глупых людей с седыми волосами и морщинами на лице. Что характерно, чаще всего, они выделяются из общей массы «стариков» какой-то излишней идейностью. Будь то участие в культе личности политического деятеля или религии. Можно сколько угодно уважать старика за прожитые им годы, но если все свое время он тратит на выслушивание пропаганды и чтение молитв, то какие советы он может дать? Где лучше свечку ставить, чтобы не погасла? Или, в какой очередной лохотрон лучше отнести все деньги? Вот и некоторые дома, подминают под себя исключительно глупых людей, используя их как дармовую рабочую силу.
Военные всегда рады предложить работу. Будь то расчистка улиц от завалов и трупов, или же сельское хозяйство, да даже простые грузчики сейчас в цене. За работу платят едой. Работяги несут ее в дом, где часть съедают, а часть отдают «хозяину» за крышу и койко-место. Прибыльная схема, с одним недостатком. У «хозяина» рано или поздно появится своя крыша. Зачастую бандитская, если ему не повезло поселиться рядом с подконтрольными военным объектами. Вот только там и цена за проживание выше, якобы за безопасность, которую обеспечивают военные.
Таких домов, как наш, где нет «хозяина», очень мало. Многим проще в случае чего кинуть все и свалить жить в другой подвал, нежели оборонять свою хату до последнего патрона.
— Слушай, а у вас тут тепло, — удовлетворительно хмыкнул Попов, усаживаясь на одну из кроватей и скидывая куртку. Под ней у него оказалась оперативная кобура с занятным пистолетиком.
— Эт у тебя что такое? — поинтересовался я. — Не ПЛК случаем?
— Он самый, — ухмыльнулся старшина, выудив пистолет Лобаева компактный. — Нашел на теле одного летчика-вертолетчика. Но вообще, Стечкин был бы попрактичнее. Да только, дорогие они что-то у вас. Причем качество не самое лучшее. Половина явно не складского сохрана. И это не только оружия касается. Вот у нас, в бригаде, на складах все четко по полкам лежало, а здесь… На рынке при мне ящик с биноклями вскрыли, так из него вода полилась. Все кожаные футляры с плесенью, перемешанной с тальком. Я один такой купил, двенадцатикратник. Зубной щеткой отдраил, так один фиг через пару дней плесень вылезла. Уже и керосином залил, начистив. Так нет же, все равно все трещины белые и пушистые. Воняет еще сыростью, до невозможности.
— Ну, видать ящик, где под протекающей крышей лежал. А нахрена тебе бинокль? — спросил Зяба, вмешавшийся в наш разговор. — Ты ж вроде все, отошел уже от боевой работы и теперь молодняк обучаешь, да челночишь.
— Да вот, думаю на зиму, где пристроиться, ползаю по крышам уцелевшим, позиции высматриваю, карточки огня себе сразу составляю. С какой лежки обзор лучше, а откуда уходить удобнее и быстрее, — спокойно ответил прапорщик, пожав плечами и достав из рюкзака тот самый бинокль. Старенький Б12−1. Кожаный футляр и правда был изрядно побелевший от плесени и консервантов, а стоило старшине его открыть, так сразу повеяло запахом сырости, словно кто-то оставил грязные мокрые носки где-то за батареей. Причем судя по ядрености запашка, носки пролежали за батареей далеко не одну зиму и их регулярно обливали новой порцией грязной воды, не давая нормально просохнуть.