— Лежать, блядь! — раздались крики.
Для убедительности, ннудачливых рекетиров энное количество раз попинали куда попало. Мужику, что прятал обрез, досталось больше всех. Оружие у него, естественно, изьяли.
— Ага, значит самопалим? — усмехнулся один из бойцов. — Ну все, гуси светят.
— Какие гуси, начальник?! Ты же его сам подки… А-а-а! — не успел закончить мужик, как ему в правую коленную чашечку с внутренней стороны уперстя ствол автомата, а омоновец нажал на спуск.
Глухо громыхнул выстрел. Раненый, продолжая орать, попытался выгнуться, но тут же получил пару дополнительных пинков.
Карательная бригада, не иначе. Оно и правильно, сейчас всякого дерьма разведется, по самое немогу. Поди бывшие идейные менты, омоновцы и собравцы, ну, те кто смог выжить. Даже как-то интересно, кто ими нынче заправляет.
Раздражать серьезных ребят своим присутствием в качестве свидетеля, я, честно слово, не решился. Поэтому, вернувшись в здание и взялся добывать информацию иным путем. Как собственно и полагается человеку моего возраста.
У забегаловки Алии, освободился один из столиков. Семейка поела и свалила, но я, не стал занимать целый стол, подхватил стул и подсел к мужикам, что играли в нарды.
— Смотрю, самый разгар партии? — усмехнулся, с ярко выраженным интересом уставившись на доску.
— Да какое, — вяло отмахнулся киргиз, подхватил кубики, потряс их в кулаке и швырнул обратно. — Оп, дубь, платим рубль.
Выпавшие две единички он ловким движением отставил на край доски, переместив шашки на четыре деления.
— А что, желаешь присоединиться? — спросил один из наблюдателей, что так же следил за игрой. — У нас еще доска есть… Только мы тута со ставкой играем… Есть что ставить? Пойдет что угодно.
— Есть, — согласно кивнул я и вытянул из рюкзака пачку кабельных стяжек.
Мужчина одобрительно покачал головой и разложил на столике вторую доску.
Знал бы мой соперник, что нарды, это самая авиационная игра, ни в жизнь бы не полез со мною зарубаться.
В армии на точке порой от скуки спасали лишь две вещи. Дрочка и игры. Так-как порой дрочить было некогда и негде, приходилось играть, ну а нарды можно слепить из чего угодно.
В Карабахе, помню, мы поле размалевали карандашами на обороте двух склеяных листов бумаги, а вместо шашек использовали крашенные камни. Кубики же вырезали из дерева. И не путались же с расчерчиванием граней.
Все потому, что сумма противоположных значений на кубе всегда должна быть равна семи. То есть напротив шестерки будет единица, напротив двойки пятерка, а напротив тройки четверка. Сами мастерили все и играли.
Начали партию спокойно. Я позволил противнику переместить фигуры на вторую половину его стороны, а после резко начал поддушивать.
В нардах нельзя перекрывать половину полностью, или чтобы было закрыто шесть столбов подряд. Вот я и закрыл пять, раскидав по двойке на каждый столбик, чтобы нельзя было шашку сбить.
Пока раскидывали, вел непринужденную беседу о делах рынка и том, как здесь все устроили. Самое интересное начал нащупывать, когда мой оппонент понял в какую ловушку угодил.
— А что за ребята тут бегают? Не то ОМОН, не то СОБР, с повязками и без шевронов? — поинтересовался я, плавно смещая с дальнего конца башни, начав закидывать шашки по одной на вывод.
— Да так, бандитов ловят, — отмахнулся собеседник, увлеченный сложной партией. — Только они без разбору ловят. Если подозрение упало, то особо не разбираются. Хоть одно доказательство находят и сразу того, карают. Прям не ополчение, а карательные отряды полицаевских чисток.
— Занятно, — я хмыкнул и расслабленно откинулся на спинку стула.
Если моему сопернику не выпадет несколько дублей шестерок, то партия останется за мною.
— Они себя так и называют, Каратели. А как мародерство в городе начало цвести, так они и взялись за дело. Мужики лютые, — он почесал затылок, рассматривая поле. — Говорят у них главным этот, как его, майор с позывным Старый, местный герой, что командовал первым взводом обороны на Павловке. Бойцы конечно серьезные в отряде, но этот Старый, говорят, вообще зверь, никого не щадит… Только фиг их разберешь, командиры Карателей в балаклавах ходят.