Еще и желчь эта, приходится сплевывать ее.
От усталости и давления начинает кружиться голова, хотя виски кажется и без того пульсировали болью. Или это коктейль от дока так отзывается? Ничего не понятно, все как-то слишком расплывается в сознании.
— Не отключаться, сука! — прохрипел я, до крови прокусывая губу и продолжая ползти вперед.
Тяжелее всего было с минами, приходилось их аккуратно обползать, хотя наиболее палевные, я просто отодвигал рукой в сторону, чтобы не задеть ненароком.
Когда выбрался на грунтовку, стало попроще, их хотя бы было видно издалека.
А бой в лесу все продолжался, видимо кто-то совсем отчаялся, раз уж в ход пошли гранаты. Ну и черт с ними. Мне сейчас главное свалить. Путь назад отрезан, так что выбор не велик: выползти с минного поля, а там вдоль дороги уходить на Волчанку.
Надеюсь там найдется местный доктор, чтоб осмотреть, что там с ногой, да и противорвотное мне не помешало бы. Что-то совсем паршивит. Отравился что-ли….
Глава 27. Выжить любой ценой
Фора в отрыве минимальна. Противнику требуется лишь преодолеть минное поле, чтобы догнать меня, а значит нужно спешить, но сначала, все же разобраться, что там с ногой.
Скатившись с дороги в небольшой лесной овражек, я спешно скинул перчатки и достал из рюкзака бутылку с водой, чтобы первым делом промыть руки и охладить лицо. Слабость с тошнотой все накатывают и накатывают, надо бы разобраться с этим.
Умывшись и промыв глаза, что предательски начали слезиться сразу после контакта с водой, сделал пару глотков… Меня вырвало практически сразу же.
Парочка судорожных спазмов с болезненными коликами и вот на траве уже след желчи смешанной с водой. Черта с два я так легко сдамся. Я пил снова и снова, извергая из пищевода желчь, пока не смог наконец усвоить хотя бы стакан жидкости. Вода это хорошо, вода это жизнь, вот только бутылка опустела, но вроде как запас еще есть.
Теперь пора бы разобраться с ногой. Быстро срезал пропитавшуюся грязью и кровью повязку, порвал штанину дальше, рассматривая рану. Жгут походу остался где-то на поле, видимо слетел во время марш-броска по-пластунски.
Впрочем, он и не потребовался. Обильное повреждение было вызвано скорее глубиной захода в мясо. Мда, не бегать мне больше, максимум ковылять. По нынешним меркам, тяжелая рана.
Прилось доставать запасную флягу, чтобы смыть грязь. Глубоко, зараза, очень глубоко, не рассмотреть, но радует то, что сквозное. Нащупал выходное отверстие с задней стороны. Ничего не поделать, пришлось вскрыть перевязочный пакет из вакуумной упаковки.
Одна подушечка на входное, вторая на выходное. Бинтом создать давящую повязку. Для этого пара фиксирующих оборотов, а затем от самого верха к низу с перекрутами, намотать колосовидную. Такая в отличии от простой спиральной, не сползет от интенсивного трения.
Разобравшись с ранением, хлебнул еще пару раз из фляги и убрал ту вместе с бутылкой обратно в рюкзак. Настало время играть в кустик. А для этого пришлось ближайшие ветки кустарника обломать и воткнуть в накидку на плечи, зацепляя их особым образом за стропы.
Пародируя местную флору, выполз с автоматом на край оврага и осматрел минное поле в прицел.
Картина складывалась печальной, для меня. У второго вертолета стояла группа из семерых бойцов, одетых в не наш камуфляж. Шевроны тоже чужие. При этом один из противников что-то рассматривал на месте, где лежало тело Шахида, еще двое копошились на бочине вертушки, откуда я выдрал блоки. Остальные четверо осматривали местность. Что странно, все семеро в противогазах, что сильно мешало найти мой след, хотя казалось бы, я должен был оставить целую борозду. Все таки по полю полз как трактор с плугом в виде раненой ноги. Ан нет, все же заметили.
Один из четверки прошел метра два вперёд, присел и поднял с земли зеленую ленту жгута.
Приплыли, сейчас они пойдут ко мне. Надо бы как-то подорвать их инициативу. А для этого…
Самой заманчивой мишенью был сидящий у тела сапера. Он двигался меньше всех и сгруппировавшись, представлял классическую грудную фигуру. Вот только дистанция в три с половиной сотни метров была дичайшей для моего оружия. Практически на пределе его реальных возможностей.
Высчитать это было легко и у меня даже вышло как-то на автомате. Ширина человека полметра, примерно, сидит ко мне спиной. По шкале боковых поправок его спина вмещается примерно в полтора деления, даже чуть меньше. Вот и выходит, что по формуле тысячной, ноль пять умножаем на тысячу, делим на примерно один и четыре, округляем результать и вуаля, триста пятьдесят метров.