Диана попробовала встать, но эта попытка была тут же пресечена чье-то рукой. Открыв глаза, девушка обнаружила, что юноша по-прежнему лежит рядом с ней на больничной кровати. Он уже проснулся, но не выпускал её из объятий, аккуратно поглаживая одной рукой спутавшиеся волосы.
— Эл?
— Доброе утро, Диана.
— Ты что, был здесь всю ночь?!
— Да, — кивнул он. — Мне не хотелось оставлять тебя одну в таком состоянии.
— О боже мой, — девушка привстала и закрыла лицо руками. — Прости за мою вчерашнюю истерику. В последнее время я совсем не могу себя сдерживать.
Как же ей было стыдно! Раньше Диана терпеть не могла, когда люди не контролировали собственные эмоции. Они казались ей слабыми и ничтожными; сама же девушка была лишь сторонним наблюдателем и, подобно зрителю в театре, смотрела, как люди «создают бурю в чашке для чая»*, из которой то и дело на всеобщее обозрение выплёскивались порывистые чувства. Теперь же она сама не могла совладать с собой, проявляя эмоции пред тем, с кем раньше была холодной и расчетливой. Возможно, болезнь уже настолько поразила организм девушки, что часть мозга, отвечающая за самообладание начала барахлить, а может, она на подсознательном уровне поняла, что за считанные дни до смерти больше нет смысла притворяться.
— Это ничего, — Эл тоже уже встал, но кровать покидать не спешил. — Можно попросить? Не сдерживайся. При мне ты можешь проявлять эмоции, в этом нет ничего постыдного. Ты можешь мне доверять.
— Почему ты остался? — девушка убрала руки от покрасневшего лица, обхватив ними колена, и пристально посмотрела на детектива.
— Ты же сама меня об этом просила, забыла, что ли?
— Ты мог уйти после того, как я заснула, или перед тем, как я проснулась. И как тебя вообще медсестра не выгнала?!
— Медсестра? Кстати, это весьма странно, что с твоего возвращения в палату никто так и не пришёл. Наверное, привезли какого-нибудь тяжёлого пациента, и весь немногочисленные персонал сбежался к нему. Город-то маленький, — предположил юноша, поднеся большой палец ко рту.
— Или же все заняты подготовкой к предстоящим праздникам и никому нет дела до умирающих больных, от одного вида которых всё предновогоднее настроение улетучивается, — у Дианы на глазах выступили слёзы. Зачем она сказала это вслух?
— Не говори так, прошу. Мне есть дело до тебя, и я буду рядом столько, сколько буду нужен. Я должен был помочь тебе сразу же, как только узнал о твоей болезни, а не дотягивать до последнего.
— Ты ничего не должен был делать. Ответственность за происходящие целиком и полностью лежит на мне, — ответила девушка, стараясь вытереть слёзы, что градом катились по щекам.
— Ты заключила сделку с Воландом после того, как я первый раз вышел в прямой эфир и объявил на весь мир, что собираюсь отправить Киру на эшафот. Если бы я этого не сделал, то ты бы и в Японии не оказалась.
— И продолжала бы убивать людей с помощью Тетради, и, вероятнее всего, в какой-то момент у меня бы съехала крыша и я стала ещё хуже, чем Ягами. Я ведь уже говорила тебе, что стечение обстоятельств, которое мы имеем на сегодняшний день — лучший из возможных вариантов.
Диане практически удалось успокоиться, как вдруг она вспомнила тот вечер в Стране восходящего солнца, когда приступ предательски застал её на глазах у юноши. В тот день всё вообще шло не так, как должно быть. Ягами Лайта по каким-то неведомым причинам не было в университете, и девушка решила воспользоваться ситуацией и выудить информацию у его лучшего друга. Но вместо того, чтобы узнать необходимое, она сама оказалась фактически прижатой к стенке нахлынувшими воспоминаниями о давно ушедшей счастливой жизни с семьёй и роковым вопросом касательно артефакта. И тогда Диана тоже дала волю слезам перед человеком, который, как позже выяснилось, является величайшим в мире детективом; тоже доверчиво прижалась к нему, словно ища спасение, а звёзды светили так ярко, будто бы зазывали их к себе.
— Ты так и не ответил на мой вопрос.
Эл повернулся к ней. Что ему ответить? Детектив внутри него проиграл ей, был окончательно разбит теми эмоциями, что он испытывает рядом с ней. Только сейчас, только сейчас он это понял, осознал, что окончательно в зелёных глазах, наполненных слезами.
Он наклонился к девушке и поцеловал её в щёку.
— Знаешь, некоторые вещи и поступки не поддаются тому, что мы привыкли называть «логикой».
— Что же, — Диана смахнула остатки слёз и улыбнулась. — Видимо мы с тобой оба съехали с привычной колеи.
— По всей видимости, да.
Он улыбнулся в ответ и аккуратно коснулся своей ладонью её. Пальцы нежно переплелись и соединились в замок…
— Доброе утро!
Через закрытую дверь в палату влетел Воланд.
— Вставайте, а то весь Новый Год проспите! Хе-хе, а я что, не вовремя?
— Новый Год?!
— Да, Диана, сегодня тридцать первое декабря. Дело уже идёт к полудню, а ты всё ещё спишь. Вот я и пришёл тебя разбудить и развеселить. Хотя, как я погляжу, тебе и без меня нескучно.
— Многоуважаемый Князь Тьмы, — со стороны окна в палату влетела Ну. — Я бы была весьма и весьма вам признательна, если бы вы никуда не исчезали на середине разговора и мне бы не пришлось искать вас по всему городу!
— Хе-хе, да ладно тебе, Ну. Я здесь, между прочим, благородным делом занимаюсь, — гордо поднял морду синигами.
— И каким же, позволь поинтересоваться?!
Диана буквально вжалась в кровать, глядя то на одного Бога Смерти, то на вторую. Увидев замешательство девушки, Эл шепнул ей:
— Это нормально для них. Мы уже несколько дней подобные сцены наблюдаем.
— Что я сделал? Хе-хе, устроил бедлам в кабинете врача и в препараторской, чтобы наши достопочтенные медсотрудники были заняты уборкой. Соответственно, — с довольным видом продолжил Воланд. — Они сейчас слишком заняты наведением порядка и не вломятся к Диане в палату. Ты хоть представляешь, что будет, если врачи сотрудники обнаружат, что в палате пациентки всю ночь кто-то был?
— Эх, ну что здесь скажешь, спасибо за заботу, — обратилась к нему Диана.
— Хе-хе, обращайся.
— И это синигами первого ранга, тот, кого называют Князем Тьмы, — все многочисленные глаза Ну, как один, закатились.
— О боже мой! — Диана стукнула себя по лбу. — Они же не будут убираться целую вечность! Скоро придёт врач или медсестра, а я даже не причесалась и… — она быстро закрыла рот рукой, и посмотрела на всех так, словно собирается поведать им какую-то страшную тайну. — Я зубы уже два дня не чистила.
С этими словами девушка соскочила с кровати, схватила косметичку и бросилась в коридор в направлении умывальников.
— Хе-хе, какие же вы, люди, забавные!
*
Весь персонал больницы и большая часть пациентов целый день занимались подготовкой к празднику. Осознание того, что Новый год им предстоит встретить не в самой радужной обстановке, мобилизировало всеобщие усилия на то, чтобы украсить помещение и придать людям чувство торжества.
— Честно скажу, я никогда не понимала всех этих праздников. Первоначально они были созданы с целью дать людям хоть день отдыха после ежедневной тяжелой работы. Но сейчас, как мне кажется, эта традиция себя исчерпала, по крайней мере, в цивилизованных странах, — рассуждала Диана, вырезая снежинки из бумаги. — В поле больше никто от зари до зари не пашет, выходные предусмотрены рабочим кодексом, а если уж очень хочется, то можно и отпуск взять. А праздники, навязанные нам традициями, больше не имеют никакого смысла. Будто бы людям нужен какой-то особый день, чтобы быть счастливыми, а в остальное время положено ходить с кислыми минами. А те, кто не испытывает «праздничного настроения», чувствуют себя белыми воронами на фоне других.