Эл ничего не сказал, а лишь кивнул в ответ. Конечно же он помнил. Тогда они с Ягами Лайтом, предпринимая не особо удачные попытки казаться лучшими друзьями, вышли из раздевалки после теннисного матча. Диана же, как он позже понял, поджидала их на ближайшей лавочке, и едва заметив двух гениев, мигом испарилась, забыв блокнот в синем переплёте. Искать девушку долго не пришлось: она стояла, словно зачарованная, под цветущими деревьями сакуры. Легкий ветер, подхватив нежно-розовые лепестки, трепетал её волосы и подол чёрной юбки. А когда Диана повернулась, на её лице не было ни коварства, ни хитрости, с которым хищник обычно преследует жертву, а лишь спокойствие и умиротворение. Можно ли было предположить, что перед ним стоит та, что использовала Тетрадь Смерти? Та, что, взяв псевдоним Alice, будет водить за нос величайшего в мире детектива и всю токийскую полицию заодно? Та, благодаря которой они одержат победу над Кирой? Та, что отдала свою жизнь ради спасения двух неизвестных ей людей?
— Эл, нам надо поговорить, — Диана села, обхватив колени руками и серьёзно посмотрела на него. — Сегодня уже православное Рождество, и…
— Я знаю. Воланд мне всё рассказал.
— Вот болтливый синигами. Убить его мало, — буркнула девушка и вновь завалилась на кровать. — Знаешь, а я ведь совершенно ничего не чувствую. Ты говоришь, что я вся холодная, но я этого не чувствую. Я ничего не ем, но не чувствую голода. Я даже больше не чувствую боли во время приступов: просто обмякаю и падаю на пол, в ожидании, когда кто-нибудь из санитаров придёт на выручку. Казалось бы, это всё, но я по-прежнему могу что-то ощущать, только по-другому. У меня всё внутри теплеет, когда вы рядом. А когда думаю о тебе, то в груди будто огонь разгорается.
Эл улыбнулся, заметив, что девушка покраснела. Несмотря на то, что последнюю неделю они практически полностью провели вместе, несмотря на тот поцелуй на крыше под бой курантов и гул фейерверков, между ними оставалась некая неловкость и недосказанность. Они даже банальное «люблю» друг другу не говорили.
— Диана…
— Прости меня, — вдруг сказала девушка, закрыв лицо руками. — Прости. Боже мой, из-за меня ты вылетел из привычной колеи, а я прекрасно понимаю, как таким вот гениальным чудикам вроде нас трудно в неё возвращаться. Ты говорил о болезненных воспоминаниях, а я преподнесла вам всем целый вагон и маленькую тележку. Прости, что доставила столько хлопот. Прости за всё. За то, что лгала, что претворялась другим человеком, прости, прости за то, что полюбила тебя. Но я так рада, так рада, — всхлипывала девушка.
— Тебе не за что извиняться, — мягко сказал детектив и поцеловал её в лоб. Боже мой, что же ему делать? Он желал, чтобы последние дни девушки прошли в покое, а она сама будоражит болезненные темы. А вдруг она будет обвинять себя во всех земных бедах и в мгновения до смерти? Как же тогда ей попасть в Рай?
— В лоб вообще-то покойников целуют, — сказала Диана и отодвинулась от детектива. — А я-то, пока что, жива, — она задорно улыбнулась и ткнула указательным пальцем себе в щёку. — Вот сюда можно.
Юноша засмеялся и выполнил просьбу возлюбленной.
***
Традиционно празднование Рождества припадает на предшествующий знаменательной дате вечер, что, впрочем, не помешало горожанам продолжить гуляния и седьмого января.
— Эта кутья такая вкусная, — довольно произнёс Мэтт, уплетая за обе щеки очередную тарелку.
— Да куда в тебя столько лезет-то?! — удивился Мэлло глядя на друга.
Ниа и Соломия никак не вмешивались в данный диалог: нескольких дней общения девочке хватило, чтобы понять, что, когда эти двое спорят, лучше отъехать на безопасное расстояние и на всякий случай кинуть в одного приставкой, а в другого — плиткой его любимого шоколада.
Диана сидела вместе с Эл и директором Вамми и лицезрела это по-своему милое взаимодействие маленьких гениев.
— Хе-хе, хотелось бы мне посмотреть, как они будут вместе распутывать дело, — Воланд мечтательно поднёс коготь к пасти.
— Даже не думай, — молвила Ну. — Как только… Если понадобиться, я тебя за хвост оттащу в мир Богов Смерти.
— Ах, Княгиня, сжалься надо мной! Хвост — это у меня больное место.
— Разве? А мне казалось, что голова.
— К ним быстро привыкаешь, — улыбнулся директор Вамми.
— К детям или к синигами? — спросил Диана.
— И к тем, и к другим, — только и ответил пожилой мужчина.
На самом деле, споры мальчишек больше не вызывали у девушки желание всеми правдами и неправдами примирить их, а ругань двух Богов Смерит — спрятаться как можно дальше. Даже в этих не утихающих ссорах была своя гармония. Девушка, неизменно закутанная в старый синий плед, лишь сильнее прижалась к детективу, и тот обнял её одной рукой в ответ.
Диана уже практически начала засыпать, как тут из страны Морфея её выдернул оглушающий рёв. Девушка вздрогнула и вскочила на ноги.
— Что это было?
— Ты это о чём?
— В-вы что, ничего не слышали?
— Я кажется что-то слышу, — произнёс Мэтт.
— Это трембиты, — Соломия подъехала к окну. — Но, кажется, они где-то далеко. Может быть на них играют в одном из ближайших сёл… Но в любом случае, они не близко. Странно, что ты их вообще услышала.
— Да. Хах, музыкальный слух, что поделать?
— Как ты вообще спишь с таким слухом? — улыбнулся Эл и подал знак директору Вамми. Они уже придумали его ещё неделю назад, и этот едва заметный знак означал, что пожилому человеку нужно увести детей подальше.
Диана тем временем сама стремилась уйти от всеобщих глаз. Делая шаг, она чувствовала каждую мышцу, свет слепил многострадальные глаза, биение собственного сердца оглушало и не давало здраво мыслить.
Уйти… убежать… спрятаться… скрыться…
Только эти мысли и роились в голове у девушки. Не нужно, чтобы все увидели, как ей станет совсем плохо.
— Эй, мой ру… — рядом предсказуемо появился Воланд.
— Сейчас?
— Э? — до Бога Смерти не сразу дошёл смысл вопроса.
А трембиты всё ревели и ревели где-то вдали.
— Не сейчас. Не сегодня. И даже не завтра.
— Почему? — округлив глаза, спросила девушка.
— Диана, иди к нам.
Сейчас? Нет, ещё не время.
— Ну же, мы ждём.
Но почему? Ей уже не страшно, она готова.
— Чего же ты ждёшь, Alice?
Да сколько можно её мучать?!
— У вас всё в порядке? — окликнула её дежурная медсестра.
Голос этой миловидной женщины раздался раскатистым громом возле самого уха.
— Да, в полном, — девушка с трудом выдавила из себя улыбку и продолжила удаляться вглубь коридора.
Шаги где-то вдали, шум от ламп, завывание ветра за окном, биение сердца и собственное дыхание — всё это раздавалось страшным грохотом, хотелось заткнуть уши и вообще больше никогда ничего не слышать.
— Диана! — зов Эл по громкости превзошёл все остальные шумы вместе взятые. Хотя, возможно, девушке просто показалось.
— В-всё в п-порядке, — еле выдавила из себя девушка.
Свет слепил глаза, но Диана всё же подняла взгляд на детектива. Почему он выглядит таким обеспокоенным? Может быть, что-то случилось? Так захотелось подойти, обнять, будто бы касания были также необходимы, как воздух.
Но едва сделав шаг, она испытала чудовищную боль по всему телу: вдоль позвоночника будто прошлась молния, в ноги будто разом воткнулось тысячу иголок, голова гудела от тягучей боли, в ушах звенело, а на глазах непроизвольно выступили слёзы.
Где-то вдали девушка вновь услышала, как Эл отчётливо зовёт её по имени, и уплывающие сознание отчаянно хваталось за этот зов…