— Поняла. К чему это ты?
— К тому, что тебя нужны помощники. Маги физики, которые будут делать твою работу, и это ускорит производство.
— Анна?
— Не смешно. Если даже ты взорвалась, то эта непоседа, — на этих словах я крепче обнял и поцеловал в лоб вторую жену, чтобы она не обижалась, — взорвет весь квартал.
— Эй, — попробовала возмутиться жена, но я крепко прижал ее, так что она замолкла.
— Я поняла тебя. Нужны физики.
— Очень нужны.
— А разве это не приведет к обвалу цен? — решил высказаться Андрей.
— Вот ты Андрюша вроде как и Волков, а говоришь как Орлов. Благодаря артефактам многие охотники сумеют оставаться в живых, и при очень большой удаче нам даже удастся остановить рост аномалии и задуматься про подавление. Миллиарды мы в любом случае будем грести лопатами. Вопрос лишь в методах.
— Тогда почему мы не сделаем твои знания общедоступными?
— Потому что в таком случае мои артефакты только приблизят к концу человечества. За себя я не беспокоюсь, а вот мои сыновья, — я погладил Киру, — или же внуки, могут и не прожить свои жизни чисто из-за конца света. Потому что такие рода как Орловы будут эти артефакты использовать только против людей, а не в осколках.
— Сейчас очень многие охотники покупают на аукционе Морозовых эти артефакты, и сразу же перепродают всяким родам. Так что боюсь, твое желание слегка идеалистичное.
— Я в курсе. Мой второй апостол занимается как раз этим.
— Второй апостол? — не понял о ком я Андрей.
— Это можно сказать братец Пятого, которого ты видел. Только хитрее и … — не смогла подобрать нужных слов мама.
— Ублюдочней? Хитрей? Пакостней?
— Все вместе взятое сынок, да еще и умнее. Правда покойный Седьмой обходил его по этим параметрам, но Второй тоже старается превращать жизнь окружающих в Навь.
— И у него это получается. А все эти перекупщики один за другим знакомятся с непростым характером моего бесенка, просто это не видно.
— Один человек не сможет ничего сделать. Всегда найдутся рисковые охотники, или те, кому нечего больше терять, которые согласятся купить артефакт для аристократов.
— Это до того момента, как я не создам свой клан. Я пока что не без труда сдерживаю энтузиазм своего беса, но поверь мне, у него найдутся способы сделать жизнь “слаще” даже для князей. Но мы отвлеклись. Суть в том, что нам нужны физики.
— Я поняла, — вдруг осенило мать, — ты был у Кубовых.
— Вот! А ты обо мне плохо думала, да еще и перед женами выставляла меня каким-то чудовищем.
— Вообще-то сыночек, лучше бы ты был в борделях столицы, чем в особняке Кубовых.
— Мама, хватит наговаривать на меня. Мне было некогда развлекаться с Кубовыми. Я все время был в спальне их матриарха.
— Что?!
Кричали, кажется, все. И только охреневший от моей наглости Андрей смотрел на меня то ли с восторгом, то ли с осуждением.
— Лечил ее. Вы опять меня приняли за какого-то извращенца.
— А что с ней? — полюбопытствовала мать.
— Не скажу. Раз вы так плохо обо мне думаете, то я вообще с вами не разговариваю.
— Тебе не идет дуться сынок. Что с Таисией?
— Тяжело переносит беременность.
— Таисия решила родить еще одну дочь? — на этот раз удивился Андрей.
— Что в этом удивительного? — проявила заинтересованность мама.
— Выходит, она до сих пор не выбрала преемницу, раз решилась еще раз забеременеть. Это многое меняет.
— Вообще-то это не дочь, а сын, — решил все же вмешаться я, — она беременна наследником рода Кубовых, который возглавит этот род.
— Невозможно! — категорически запротестовал Андрей. — Только первенец может родиться мальчиком у Кубовых. Во всех остальных случаях это девочка, а мальчик ни за что не может стать главой рода.
— Только если отец ребенка недостаточно силен, чтобы наплевать и на дар, и на обычаи этого рода, — кажется впервые за вечер заговорила Кира, а мой бок начал холодеть, так как моя жена выпускала такой холод своим даром, что не будь моей регенерации, и я стал бы хладным трупом в тот же момент.
— Конечно дорогая. Нужно же, чтобы главой союзного рода стал лояльный мужчина. Заодно будет надежным союзником для нашего сына.
Жена лишь на пару секунд продолжила давить на меня своим холодом, а потом просто не смогла больше заставить себя злиться, ведь по моему взгляду все поняла. Меня не исправить, но это не значит, что это хоть как-то способно повлиять на мою любовь к ней, и она это прекрасно знала.