Вадима в тот день не было дома. Отец приехал в Питер по делам и, конечно, решил навестить дочурку. Арина приготовила им обоим кофе, закала пирожных к нему. Они просидели три часа на кухне, болтая про жизнь, про прошлое и будущее. На фоне, говорил новости настенный телевизор; он обещал только хорошее, но через неделю сообщил, что всё – отбегалось человечество.
Арина поставила тарелку и насыпала в неё сушек – с маком и белым сладким налётом. Вроде больше ничего не надо было, да больше ничего толком и не было. Всё выдавалось по нормам, и сверх этой нормы взять было нельзя.
В дверь постучались – аккуратно, не навязчиво, чтобы не слетела с петель дверь и Аринина благосклонности. Однако даже этого осторожного стука вполне хватило, чтобы Арина засомневалась в своём решении поговорить с отцом. Ей и хотелось и не хотелось возобновлять с ним отношения – те, прежние.
- Арин, это я. – Прозвучал его голос за дверью. Любой другой человек не открыл бы владельцу такого голоса и к двери бы не подошёл – Арина же – открыла.
Он стоял прямо, причёсанный, в поглаженной одежде, – научился гладить за многие годы холостятской жизни, - и, с небольшим целлофановым пакетиком конфет.
- К кофе. – Сказал отец, заметив, куда Арина устремила свой взгляд.
Он протянул ей руку с пакетиком. Арина взяла его: в нём, через мутноватый целлофан виделись её любимые конфеты.
Отец улыбнулся, и Арина не удержалась, хотя и быстро спрятала улыбку: всё-таки они здесь ради серьёзного разговора.
Родитель вошёл в жилище, осмотрел его, будто не был здесь пару дней назад – глянул на все полки, тумбочку, кровать, стол – кофе. Он улыбнулся ещё шире. Но, сперва внучка, конечно.
Чеслав Григорьевич подошёл к кроватке и начал смотреть на внучку. Его улыбка стала нежной: давно у него такой улыбки не было. Арина уже и позабыла, что у него может такая быть. Даже когда они встретились после нападения чудовищ, и Арина побежала к нему, как маленькая девочка у него не было такой улыбки. С тех пор как мир поглотил лес, у него выходила тяжёлая, отягощённая трудностями, заботами, ответственностью улыбка. И вот только когда он глянул на внучку, груз, отягощающий его лицевые мышцы, спал, и лицо расплылось в широкой и искренней улыбке – такой, что раньше предназначалась самой Арине.
Отец отошёл от кроватки и сел за стол, отпил кофе. Ему тоже недоставало того самого кофе: по лицу было видно. Так что улыбаться он перестал и пригласил Арину сесть за её собственный стол.
Дочь послушала отца, села на стул и пододвинула его поближе к столу. Арина всегда сидела как отличница или строгая начальница. Надень на неё белую рубашку, чёрный пиджак, волосы собери в пучок и надень очки – в итоге выйдет бизнесвумен. Даже лес и это поселение не могли искоренить из неё этот образ.
- Хорошо у тебя всё-таки здесь всё сделано. Обоями бы ещё обклеить и… не землянка уже совсем будет. – Говорил отец, осматривая единственную тесноватую комнатку.
- Мы не о жилье собирались с тобой говорить. – Арина не собиралась всё это слушать. Её разум и рассудок требовали ответов.
Отец посерьёзнел, улыбку спрятал, морщины на лоб надвинул, отпил кофейку и сказал:
- У нас с едой беда.
Эти так просто сказанные слова, сперва были будто ударом молота по голове. Черепушку раскроили, мозги по всей комнате разбрызгали – превратили разум в кипящий бульон из всяких страшных мыслей. Голод здесь – это же серьёзно, как на скале посреди океана, где не добыть пищи, где единственное, что ты можешь сделать, это сесть и ждать смерти. И за Аню стало страшно.
А потом бульон остыл, голова собралась заново – прояснённая.
Арина улыбнулась.
- Чушь. Не может быть. Там склад от еды ломится. Я пару дней назад только на кухне дежурила и ходила на склад за тушёнкой.
- Глаза могут обмануть. У меня подсчитано всё… Ну, не у меня, а у людей, что разбираются в инвентаризации. И вот вердикт: жратвы на зиму если и хватит, то только впритык и только если экономить будем. А ведь нам ещё до огородного сезона надо будет дожить. И сделали б мы это, только если бы твой… Ваденька, бегал по лису как ошалелый, каждый день нам по коробке тушёнки притаскивая. Он так, как ты понимаешь, не может, да и мы святым духом питаться - не можем. Вот я и послал его сейчас на разведку к ближайшему городу, чтобы он там склады посмотрел.
- И… и долго он там будет? – Голос у Арины задрожал.
- Не знаю. – В голосе отца поубавилось железа и прибавилось перины. – Может, ещё пару дней.
Дочь в кроватке захныкала, к матери захотела. Арина встала, но отец был ближе, да и прыткости в нём с годами не особо убавилось. Он оказался рядом с кроваткой. Анюта поуспокоилась, как только над ней возник дед, и примолкла вовсе, когда тот взял её и прижал к груди грубыми руками.