Арине вспомнилось старое фото: отец, - молодой, в волосах ни одной сединки, - стоит в профиль и держит маленькую Арину на руках, так же прижимая к себе. Делала то фото, разумеется, мама. С ней у Арины подобных фото не было: отец их выбросил или мать не хотела фотографироваться с дочерью – не известно.
- Хорошая у вас дочь получилась. В ней хоть и Вадима этого полно, но всё равно хороша. - Улыбаясь, сказал отец.
- Хватит. – Просто произнесла ему на это Арина.
- Что хватит? – Чеслав Григорьевич посмотрел на дочь.
- Хватит так к нему относиться – к Вадиму. Он этого не заслужил. До этого всего ты ещё мог к нему придираться за его увлечение и заработок, но теперь… Он уже сто раз тебе доказал, что не проходимец какой-нибудь. Ты его глубоко в лес, за какими-то призрачными складами послал - и он пошёл; и до этого много раз ходил, и до поселения много раз собой рисковал. Я и одобряла, и не одобряла эти вылазки, иногда была готова придушить его за них… Он не заслужил такого отношения с твоей стороны.
Отец лишь хмыкнул на эти слова и продолжил качать внучку, издавая забавные звуки.
Внезапно, появился ещё один звук: звонкие удары. На одном из постов били по листу железа, оповещая о возвращении разведчиков. Слава богу, не сирена: ею, сообщали о нападении или отгоняли тварей. Однако и звон сейчас пугал: разведчики не могли вернуться так быстро.
Удары подтвердили чувства Арины, став чаще и сильнее.
Отец подбежал к Арине, отдал ей Аню и побежал на улицу, где его уже ждал телхран.
Арина живо принялась одевать дочь, спеша как можно скорее отправиться за отцом. Упаковав малышку в тёплую одежду, она сама накинула куртку и выбежала на улицу.
Чеслав Григорьевич уже приближался к северному посту – да туда уже половина поселения стекалась. Все бросали свои дела и спешили посмотреть, что творится.
Звонкий набат закончился. Охрана оттеснила народ от поста, встав цепью, пропуская лишь начальство и Ксению к месту происшествия.
Арина быстрым шагом приблизилась к столпотворению, притиснулась к нему, встала на цыпочки.
Через мельтешащие затылки и цепочку охраны, Арина увидела, как вовнутрь периметра на руках заносили человека в армейском костюме химической защиты. Костюм и бронежилет на человеке были изорваны - местами просто в клочья; вдобавок кровь и грязь покрывали на нём всё, что только могли.
Ксения разложила на земле носилки. Бойцы положили человека на них, и докторша принялась снимать с головы пациента шлем и противогаз.
Под противогазом скрывалось лицо Соли, снайпера разведгруппы. Он с трудом дышал, его глаза не могли сфокусировать зрение на одном объекте, поэтому они метались во все стороны.
- Что с ним?! – Громко и яростно спросил отец.
- Надышался. Фильтр не менял. Плюс, множественные раны и химические ожоги. Срочно несите его ко мне! – Ксения резко выпрямилась и побежала быстрее всех к больнице. Двое солдат тащили носилки, двигаясь прямо за медичкой.
Чеслав Григорьевич же так не спешил. Он шёл своим темпом, закуривая сигарету и крича в толпу, чтобы та расходилась. Но люди не слушали, предпочитая не идти по домам, а двигаться прямо за носилками, толкаясь, врезаясь друг в друга в жажде посмотреть на вернувшегося разведчика.
Арина шла следом за всеми. Дочь ревела на её руках, но она этого не замечала с головой погружённая в страшные мысли. Те бурлили в голове, ворочая сознание как им вздумается. Арина была здесь и не здесь одновременно.
От прилива невыносимых чувств множество мыслей слиплись в одну, простую, которую можно было повторять без конца: где Вадим? Где Вадим? Где Вадим?..
- Арин? Ты как?
Вопрос отвлёк девушку от мыслей, пробудил. Она заметила, что уже давно не шла за толпой, а так и стояла неподалёку от поста и что дочь уже визжала у неё на руках. Арина немедленно стала укачивать дочь, в тоже время, ища источник вопроса.
Источником оказался Рустам, расхаживавший сегодня в красной куртке.
Он улыбнулся ей натянуто, с трудом, печально.
- Я… - Попыталась сказать что-то Арина – не вышло. Чего собственно можно было ожидать в такой момент?
- Не рой ему могилу раньше времени. Аркаша очухается и узнаем, что там было.
Она не могла не рыть: разум сейчас работал против неё.
Арина разрыдалась.
***
Лес заурчал, переваривая очередного бедолагу, по крайней мере, так казалось из-за звука, доносившегося издали. Лесу вообще нравилось издавать звуки больше подходящие внутренностям живого существа, а не лесной глуши. За место ветерка, шелестящего листвой, дыхание туберкулёзника; за место пения птиц – замогильный гортанный вой, взвизги, клёкот, тоже урчание. И среда, больше подходящая больному желудку, чем лесу – ядовитая, едкая.