Группа двигалась вперёд, смотря в оба и прислушиваясь. Первым шёл Вадим, то и дело, останавливаясь, чтобы глянуть на карту и компас, вторым – Мул, как самый вооружённый со своим «Печенегом». Остальные как уже понятно, шли между ними, друг за дружкой, не выпуская оружия из рук. Оружие почти у всех было типичное, а именно разного рода «Калаши» с глушителями и лазерными целеуказателями. Самым выделяющимся из всех в этом плане был Соль: он тащил с собой не только «Ксюху», но ещё и такой редкий экземпляр, как «Выхлоп», винтовку со здоровенным глушителем.
Остановились, подождали, когда командир решит, куда дальше шагать. Пошли чуть правее.
В этом лесу можно было заблудиться проще, чем в старом, привычном. В том лесу человек ни разу в нём не бывавший, имел все шансы заплутать, но здесь во всей этой пещерной тьме, искорёженных форм и размером направление ускользало даже у опытных ходоков по лесу. Всегда приходилось сверяться с компасом, выискивать ориентиры, возможно поглощённые лесом. Ни солнца, ни звёзд здесь не было, так что компас являлся чем-то навроде святого оберега при походе через ад.
Но здесь скорее не направление, сколько сама почва и в целом местность мешали идти: почва сочилась влагой, всасывала в себя ноги по щиколотку, становилась всё более болотистой с каждым километром. Местность же разворотили деревья, вспахали корягами и корнями, где-то вырвали огромными клочьями и приподняли. От этого приходилось обходить такие места или карабкаться по корягам, в надежде не упасть.
Ещё начали появляться многочисленные пруды, а порой и озёра. Их уже приходилось исключительно обходить, высматривая в тёмной воде её обитателей. И ведь и правда, пару раз что-то оттуда выглядывало и эту погань заставляли уплыть автоматной очередью.
Сложность пути выматывала, требовала отдыха. Люди находили место понадёжнее, разводили костёр, ждали, когда тот разгорится и снимали противогазы – медленно осторожно внюхиваясь.
Жар и свет огня разогнали яд. Образовался область радиусом в пару метров, где воздух был пригоден для дыхания. Никто из группы толком не знал, как это работало. Было лишь ясно, что в этом замешаны какие-то химические процессы и столько скудной информации вполне хватало.
Дима повесил котелок над огнём, налил в него воды. Гриша достал из рюкзака паёк и стал нарезать его на мелкие кусочки, чтобы потом бросить их в воду. Андэль завалился набок, отдыхая после столь сложной дороги. Соль тоже отдыхал, сидя по-турецки и держа винтовку на коленях. Мул же смотрел в темноту, высматривал опасность, готовый в любую секунду нашпиговать её свинцово-стальными кусками.
Вадим всё пытался понять, где именно они находятся. Карта врала нещадно – не по своей бумажной воле, конечно, а потому что менее чем за полгода местность изменилась до неузнаваемости. Появились неровности, бугры, крутые склоны, овраги; местами, деревья стояли сплошной стеной, да так плотно, что даже человеку было не возможно между ними протиснуться.
Только по озёрам и можно было понять, где приблизительно примостилась жалкая группка людей. Пару часов назад они прошли мимо одного из них, озера Ляцикуль. Даже половину пути ещё не прошагали, получается. Ещё дважды по столько же надо будет идти. Но смогут ли? Дальше были болота сплошняком, наверняка с топями. И так дорога швах, а если ещё и топи будут, то они людей и извести могут.
- Ну, чего там насмотрел командир? – Спросил Мул. При этом слово «командир», у него вышло полу саркастическим.
- Ещё два дня будем шагать, если получится сохранить темп. – Скрыл недовольство Вадим, но судя по выражению лица Мула – плохо.
- Если не заведешь, куда не следовало, то сохраним. – На этом Мул закончил разговор.
За просмотром карты, Вадим и не заметил, как закипела вода, и над котелком запарил запах свежей пищи.
Дима похлопал Васильева по плечу, дабы тот, наконец, очухался и дал ему порцию пищи. В котелке испускала белый пар, варево похожее толи на густой бульон, толи на кашицу. Получилось оно сносным, хоть и не досоленным.
После перекуса все, кроме Мула, улеглись спать – лицам к костру, в придачу прикрыв оные повязками.
Так и заснули.
Во сне Вадим бежал ещё мальчишкой по родным улицам – весёлый, смеющийся. Улицы заросли огромными деревьями, машины – искорёженные, перевернутые, - стояли посреди дороги; за место людей по тротуарам шли их тени, ведь хозяев этих теней давно сожрали.