Вадим пустил в неё короткую очередь – ей хватило.
Но были и другие. Не понято сколько. Они плавали вокруг, постепенно сближаясь.
- Залезайте сюда! – Крикнул Мул. – Я их сейчас гранатой оглушу, мигом жрать перехотят!
Дима и Вадим стали карабкаться на островок, а тем временем Мул достал из подсумка, гранату, вытянул чеку и бросил в кучкующихся тварей.
Вода вздыбилась столбом, да даже не столбом, а древом с тысячей ветвей и кровавыми плодами.
Твари и правда испугались и уплыли. Звериного в них всё же было не меньше, чем чудовищного. По крайней мере, инстинкт самосохранения они определённо не потеряли.
В этот день троица так и не выползла из болот.
***
- Арин… прошу… про-сти… Струсил… Виноват… Прости… - Всё повторяло и повторяло лицо, а Арина даже толком не могла понять, кто это и что она здесь делала. Лицо напоминает Вадикино, когда он болел после Екатеринбурга, но Арина точно была не дома.
- Пойдём Ариночка. Скоро люди на поминки придут, а мы здесь. – Чьи-то небольшие, мягкие, осторожные руки легли на плечи Арины отвернули её от лица.
И вот ту, в последнюю секунду перед уходом лица из поля зрения, Арина вспомнила, что это за лицо, кому оно принадлежит и её собственно скривилось от обиды и злости. Она плюнула в сторону лица и сама пошла домой.
Катя робко пошла следом, придерживая выпирающий от ютящегося в нём ребёнка живот. Эта молодая, прелестная девушка выглядела в этом поселении, как влитая: не смотря на её нижегородское происхождение, лицо у неё было как у деревенской девушки. Как она сама говорит, это от бабушки-крестьянки пошло.
Они вышли из медпункта, и пошли через поселение. Арина проходила между жилищ, мимо людей. Те молчали, ничего не смея ей говорить - все всё понимали: за прошедшие полгода, у каждого кто-то погиб; да здесь постоянно гибли люди, хотя бы пару раз в неделю Чеслав Григорьевич ходил к кому-нибудь, сообщал о гибели их родственников. От того народ стал не особо восприимчив к гибели кого-то чужого, не из своей семьи, чтобы не горевать постоянно, чтобы сохранить горе для своих.
Арина дошла до своей землянки и немедленно, не останавливаясь, вошла в неё. Там, с Анечкой нянчилась Женя. Эта полная, больная женщина не особо подходила для какой-либо работы и потому либо сидела на складе, либо нянчилась с детьми, ведь она как никто умела с ними ладить.
- Сходили? – Спросила Женя.
Арина кивнула и подошла к жене, что стояла возле Аниной кроватки.
- С малышкой всё хорошо. Спит. – Отчиталась Женя. Она всегда такая: ответственная, хотя никто почти никакой ответственности на неё не взваливал, боясь, что она упадёт в приступе; услужливая, от одиночеств, от попытки сделать так, чтобы хоть кто-то с ней заговорил, посчитал человеком, а не больным куском сала.
- А никто не заходил? – Спросила Катя.
- Рустам забегал, тарелки принёс, вон те. – Женя ткнула пальцем на башенку из жестяных тарелок. – И ещё сказал, что придёт с Ерденом и Аяном, как только они с дежурства на посту вернутся. И еду они принесут.
Арина отчистила скатерть от крошек, расставила тарелки, положила рядом с каждой по ложке, достала и протёрла кружки и стаканы, после поставив их на стол.
Далее Арина просто села, оперлась локтями о стол. Её глаза сразу посмотрели в угол, на фотографию, что стояла там на тумбочке. Это было Вадикино фото с чёрной ленточкой.
И вдруг в голову полезли мысли, пробудились воспоминания. Все были связаны с Вадимом – и хорошие и плохие. За их не самый длительный срок вместе у них в жизни успело случиться всякого. За что-то Арина любила Вадима, а за что-то была готова удавить. А сейчас его не было – просто не было: сожрала какая-то птица, как сказал Этот.
Папа долго с тем сидел, когда тот очухался. Сначала в его голосе читались тревога и любопытство, но потом, когда Этот рассказал всё, описанные чувства сменились яростью. Папа рвал и метал, проклинал и Этого, и Вадима, и вообще всех.
Но его ярость меркла, рядом с яростью Арины. Этому прилетел плохо сжатый кулак в щеку. До этого спокойно стоявшая Арина была готова убить Этого. Ему очень повезло, что Ксения её удержала.
В дверь постучались.
Арина удивлённо посмотрела на неё, как будто произошло что-то невероятное. Она и сама не знала, что за мысли крутились у неё в голове, какие дурацкие надежды.
В жилище вошли трое мужчин. Конечно же, это были Рустам, Ерден и Аян. Они сняли головные уборы, разулись, поставили на стол бидон с едой и бутыль с мутным алкоголем – подошли к Арине.
Хозяйка встала.
Заговорил Рустам.
- Соболезную тебе Арин. Вадим хороший был мужик, редко когда такого встретишь, всегда был готов ради других рисковать… - Замолк: видимо слова застряли в горле.