- Женя…
- Молчи. – Отец и сам замолчал, но продолжал на нашкодившую дочь смотреть.
Арина, сняла с себя одеяло, присела, протянула руки к дочке, чтобы взять её. Отец не дал.
- Нет. Аня у меня побудет пару дней, пока ты в себя толком не придёшь.
- Ты с… Ты у меня мужа забрал?! Теперь и дочь собираешься?!
Отец не ответил: его слово было сказано, и больше он их тратить не собирался.
- Иди, умойся, поешь, таблеток попей – я с Ксеньей Петровной по этому поводу договорился. Она за тобой последит пару дней, приведёт в порядок… Как поймёшь, что полегчало, приходи за Аней.
Арина, обомлевшая смотрела в глаза отцу. В них был настоящий, нескрываемый гнев.
Арину осудили, а суд она проспала. И умолять о помиловании было бесполезно.
Глава 6: Крест.
Дима потушил костёр грязью. Группа двинулась дальше. Вадим как всегда шагал впереди, за ним Дима – Мул замыкающий.
Болото закончилось двое суток назад. Троица почти целый день потратила на отдых, затаившись в пустой берлоге. Заползли туда, закрыли проход тентом и палками, прогрели хорошенько воздух, отчистили его от яда, да и заснули.
Вадиму тогда снились бредовые сны. В них он всё продолжал идти по тому болоту, зная, что то не закончится, пока не поглотит его. Васильев каждый раз просыпался от этих снов и каждый раз они повторялись, стоило только Вадиму вновь заснуть.
Во снах, болото всё же поглощало его.
Хорошенько постав, люди выбрались из берлоги, разожгли костёр, поели. Толстый слой грязи на костюмах, подзасох и начал помаленьку отслаиваться, оставляя от себя лишь мазню.
Отдых пошёл людям на пользу: теперь они шли бодрее, а не задыхались, широко шагали, а не плелись, не волокли ноги по земле.
На болоте, путь до Тобольска, казался бесконечным, сейчас же, он чувствовался вполне преодолимым. По расчётам Вадима, большая часть пути уже была пройдена. К тому же, где-то дальше протекала река, и деревня находилась не так далеко. В ней точно должна была найтись лодка – возможно даже моторная.
Но, что до реки, что до деревни ещё нужно было идти и идти. До них людям встретилось иное место. Люди внезапно на него напоролись, уткнувшись в проволочные заграждения.
- Что там впереди? – Спросил Мул у Вадима, подойдя к тому и взглянув на карту.
- Аэропорт Ремезов. Больше это нечему быть.
- Там наверняка куча людей было, когда это всё только двигалось – эвакуация была. – Сказал Мул.
- Думаешь, туда куча тварей набежало? Лучше обойти? – Спросил Вадим.
- Думаю. Пройдём по взлётке, подальше от здания аэропорта. Мы и так за этот поход настрелялись вдоволь. Не хватало нам ещё стаю каких-нибудь паскуд побеспокоить.
Вадим и Дима согласились.
Через территорию аэродрома шли предельно осторожно, держась деревьев, но пытаясь не шелестеть кустами и не хрустеть палками, что валялись под ногами. При малейшем подозрении об опасности, тут же вставали, приседали на одно колено и слушали, выглядывали эту опасность. Каждый раз обходилось: то покажется, то это мелкая зверушка окажется, то ветер подует.
А через какое-то время на пути стало попадаться то, чему здесь быть не следовало: автомобили – легковушки, внедорожники микро- и обыкновенные автобусы. Все гружённые чемоданами.
Сколько здесь стояло машин – из-за темноты сосчитать было невозможно. Десятки точно имелись. Часть уже покорёженные, имеющие следы когтей и дыры от пуль. У каких-то из них были вскрыты багажники, чемоданы вывалены наружу и тоже вскрыты.
Порой попадались и кости – человеческие – некоторые обложенные самодельной химзой и противогазами. Кто-то тут выживал, после того как пришёл лес, кормясь тем, что находил здесь, у этого непонятно сборища металлолома.
Что само здесь делало это сборище, троица узнала позже. В один момент пятна света выхватили из темноты белую железную громаду: самолёт – пассажирский, большой. Он всё ещё стоял на шасси. Его двери были открыты, к ним приставлении лестницы, а под ними барахла навалено; всё тех же чемоданов, яркого тряпья, айпадов, ноутбуков, игрушек – всего того, что не являлось патронами, провиантом, фильтрами, тёплой одеждой, лекарствами.
И машины и самолёт стояли здесь не просто так: первые мешали улететь второму. Видимо, когда эвакуация проводилась, не поспевая вывести всех, люди взяли своё спасение в свои же руки. Выехали, видимо, на взлётную полосу, встали поперёк. А что дальше делали? Стали упрашивать людей в самолёте забрать и их, понимая, что этому не свершиться по многим причинам? Или силой, стрельбой в воздух матюгами и угрозами заставляли впустить их, забрать с собой, увезти от надвигающегося ужаса как можно дальше?